Двигаясь на лыжах, я добрался до завода за час до полудня. Время до сеанса связи ещё оставалось. Войдя в административное здание и припрятав лыжи, я методично обследовал все помещения здания. Клетку я нашел, но не её я искал, хотя, как алиби – она весьма кстати. Я искал присутствие людей, вернее, их отсутствие. Конечно, я был уверен, что моё внедрение в зону прошло успешно, меня никто не подозревает и не разыскивает. Тем более мне не хотелось случайно засыпаться во время передачи.
Убедившись, что в самом здании никого нет, и по нетронутой целине снега – вокруг тоже, я вылез на крышу. На крыше я вынул из разгрузки и присоединил с помощью хитрого скрытого разъема электрошокер к своему ПДА. Конечно, мой шокер, с виду, ничем не отличался от обычного фабричного, и даже мог использоваться, как обычный шокер. Но в связке с ПДА он превращался в искровой передатчик Попова. ПДА сжимает подготовленное донесение и с помощью разрядника электрошокера быстро выбрасывает его в эфир. Приёмники в радиусе тридцати-сорока километров уловят сигнал в виде помех, щелчков и треска, похожие на те, которые возникают, например, при приближении грозового фронта или если кто-то потревожит мощную аномалию Электра. Способ передачи до примитивности прост и давно забыт, но на этом и строился весь расчет. Ни один «слухач» при таком темпе передачи не уловит в шумах морзянку. А если, предположить, что весь спектр частот и шумов зоны кем-то из «врагов» непрерывно пишется, то отделить полезный сигнал от обычных шумов сложно – надо знать день и время. Но если предположить, что кто-то всё же выделит полезный сигнал, его ещё надо будет суметь дешифровать.
Пеленга из-за краткости сеанса связи я не боялся. Мне следовало опасаться только случайных свидетелей. Карлушка, скакавший вслед за мной по крыше, не в счёт. Ещё раз осмотрев территорию завода с крыши и не увидев ничего подозрительного, я ровно в двенадцать часов осуществил сброс донесения. Двумя минутами позже я уже разобрал свой передатчик и рассовал его по карманам разгрузки. Всё, дело сделано, можно возвращаться на станцию.
Только теперь я обратил внимание на снег. С утра всё небо было затянуто облаками, но снег, выпав в ночь, срывался с неба одинокими редкими снежинками. Сейчас же он усилился и повалил хлопьями. Вот и хорошо, если снег будет сыпать так и дальше, то к следующему утру он скроет и мою лыжню и следы моего пребывания на крыше.
– Что, Карлуша, нелётная погода? Ну, давай, забирайся, – я вытянул вперёд левую руку. Карлушка вспорхнул с крыши мне на руку и, перебирая лапами, передвинулся на плечо.
– Ладно, Карлуша, пойдем, займёмся житейскими вопросами, – я двинулся к лестнице крыши.
Спустится с крыши по металлической лестнице на пятый этаж с Карлушкой на плече, было трудно, но я справился. Спустился по лестнице на третий этаж, пошел в «красный уголок». Клетка была на месте. Поднял её – тяжелая, однако. Поставил клетку на стол, осмотрел. Клетка была цела. Оставалась надежда, что Карлушке клетка не понравится – тогда не придется тащить такую тяжесть.
– Карл, зацени, как тебе персональное недвижимое имущество? – спросил я, скосив глаза на Карлушку.
– Блеск, – сказал Карлушка, перелетел на клетку и стал пытаться через прутья клювом выдрать из клетки зеркальце, висящее на цепочке.
Я открыл дверцу клетки. Карлушка спрыгнул на стол и забрался в клетку. Запрыгнув на Т-образную подставку, Карлушка снова попытался оторвать зеркальце.
– Карл, ты просто фетишист какой-то, далось тебе это зеркальце? Слушай, а может ты не Карл, а Клара, поэтому так и любишь всякие блестящие цацки? – спросил я.
– Вар-р-нак, – каркнул ворон, распушив перья.
– Ну, вот, можешь ведь разговаривать нормально, а то: «Пошел на… иди в жо…». Ладно, вылазь, – сказал я.
Карлушка меня игнорировал, сидел, нахохлившись, вцепившись в подставку внутри клетки.
– Обиделся? Зря, брат! Вылезай, давай мириться.
Карлушка молчал, демонстративно отвернув голову почти на сто восемьдесят градусов.
– Ну и фиг с тобой! Сиди, а мне некогда тут с тобой рассюсюкивать – к ночи мы должны вернуться на станцию, – я закрыл дверцу клетки, подхватил клетку за ручку и понес её вниз к выходу из административного здания.
Перед выходом из здания поставил на пол клетку и откинул фанерный лист. Лыжи были на месте. Впрочем, если бы их не оказалось, я бы не сильно удивился. Тут, живя среди сталкеров, к такому привыкаешь быстро – ничего нельзя надёжно припрятать на сколь-нибудь длительное время. Но сегодня мне повезло – я был на заводе один.
Глянул на Карлушку в клетке, он всё ещё дулся. Нет, в руках мне клетку с Карлушкой далеко не унести, да и без Карлушки – тоже. Поставить клетку на лыжи, а самому идти по снегу пёхом? Тоже не выход.
Придумал. Скинул рюкзак, достал из рюкзака капроновый шнур. Отрезал ножом два куска. Привязал к клетке верёвочные петли. Прицепил лыжи к ботинкам, надел рюкзак на грудь, а клетку с Карлушкой в качестве рюкзака – на спину. Взял лыжные палки. Порядок, можно идти.
Не успел я пройти и пятидесяти метров, как краем глаза заметил на снегу что-то желтое. Защемило сердце от нехорошего предчувствия. Подъехал ближе. Так и есть, свежие следы. Только что здесь прошли двое, а один из них тут отлил.
Черт – это засада, никто не попрётся на завод просто так. Не понимаю, на чём я прокололся, неужели долговцы меня запеленговали?
Это, разумеется, долговцы. Ходят они обычно квадами, по четверо. Значит, эти двое уже перекрыли мне северный выход с завода, а ещё двое – западный, или следят сейчас за мной.
Что делать? Оставить клетку и открыть дверку? Карлушка сам выберется. Нет, клетка – это моё единственное алиби, единственное оправдание моего присутствия на заводе во время передачи. Я оказался тут и в это время потому, что Комбат приказал. Сбросить шокер в снег? Надо, но не здесь – если за мной наблюдают, это только привлечет к нему внимание. Можно попытаться уйти через южный пролом в заборе и, сделав крюк, через лесопилку идти на станцию. Если, конечно, мне позволят это сделать.
Я развернулся и пошел в сторону южного пролома. Меня никто не окликнул и никто не выстрелил мне в спину. Пожалуй, у меня есть шанс выкрутиться из этой передряги.
К южному пролому можно было бы выйти напрямую через склады, но тогда бы пришлось снимать лыжи. Я двинулся в обход. По дороге сбросил в снег шокер. Всё, теперь я чист – донесение в ПДА я стёр ещё на крыше.
Через десять минут я беспрепятственно вышел к пролому. Но там меня ждал ещё один сюрприз – ещё две цепочки следов, ещё два человека вошло на территорию завода через южный пролом. Господи, это сколько же народу бросили долговцы на мою поимку?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
