представляли собой лабиринт – именно так их и строили. Всякий, кому удавалось выбраться из камеры, обнаруживал перед собой запутанную сеть коридоров и туннелей. Очень многих узников, сумевших открыть дверь своей темницы, примерно через месяц после побега находили в виде сгнивших трупов. Но Рендалл знал здесь все повороты, как помнил расположение веснушек на лице своей дочери. Каждый Инквизитор и каждый, кто работал в темницах, должен был выучить лабиринт, чтобы их бездыханные тела потом не нашли в каком-нибудь коридоре.
Направо, потом двадцать футов прямо, поворот налево, затем свернуть в третий проход слева, через невысокую арку, снова два левых поворота и три правых, вверх по лестнице, и в третий коридор, уходящий вправо.
Он нашел своего ученика именно там, где и рассчитывал: тот сидел на маленьком деревянном стуле в комнате для допросов номер сто сорок семь.
Хорошо, ты уже запомнил карту.
Рендалл потянулся к Искре, к нитям Духа, вплел их в свой голос и добавил толику угрозы.
– Ученик.
Молодой человек вскочил, держа руки строго вдоль тела.
– Инквизитор Рендалл. Фритц Нетли, сэр. Рад снова видеть вас, сэр.
– Твое имя пока не имеет значения, ученик. И так будет до тех пор, пока ты не заслужишь свой цвет. Ты принес то, о чем я просил?
Молодой человек сглотнул, его руки слегка задрожали, но в остальном он выглядел спокойным. Хорошо.
– Да, сэр. Я все принес. – Молодой человек показал рукой на другой деревянный стул и ткнул в большую кожаную сумку, которую Рендалл так хорошо знал.
– Дай мне, – сказал Инквизитор, протягивая руку и забирая красную сумку, ухватив ее за ремень. – А теперь пойдем. Пришло время для твоего первого урока.
Рендалл повернулся к толстой деревянной двери в каменной стене, находившейся рядом со стулом, к которой были гвоздями прибиты цифры: один, четыре и семь, вытащил из кармана тяжелый железный ключ, вставил его в находившийся в центре замок и повернул до щелчка. Дверь скрипнула и слегка подалась, после чего Рендалл ее распахнул.
Как только она открылась, в лицо ему ударил горячий воздух. Он уловил запахи влаги, пота, крови и экскрементов, на языке Рендалла появился так хорошо знакомый металлический привкус. Он уже давно привык к гнилостной вони комнат для допросов, однако услышал, как ученик с трудом подавил позывы к рвоте. Очевидно, он еще не успел привыкнуть к тяжелой атмосфере комнат для допросов. К тому же они являлись единственным местом в темницах, где стояла невыносимая жара – так и было задумано. Узник, оказавшийся здесь, не должен получить ни мгновения передышки.
Масляные лампы, висевшие в коридоре на стене, отбросили клин света в темную комнату.
Рендалл жестом приказал ученику следовать за ним и шагнул в комнату, где тяжелый воздух ударил ему в лицо.
– Закрой за собой дверь, – приказал Инквизитор.
После короткой паузы дверь заскрипела и закрылась, и в комнате снова стало темно. Послышался звук глухого удара – дверь наконец плотно захлопнулась.
– Ну и как мы? – сказал Рендалл, ни к кому конкретно не обращаясь, лишь стук его тяжелых сапог по каменному полу эхом разнесся по комнате.
В ответ послышался звон цепей.
Рендалл потянулся к Искре, к нитям Огня, почувствовал, как они лижут его кожу. Придерживая их, он зажег свечи, стоявшие в нишах камеры, и комнату озарил теплый, но тусклый оранжевый свет.
Комнаты для допроса имели квадратную форму – десять на десять футов. В них отсутствовали окна или сточные канавки, стены не пропускали звуки, а единственным источником воздуха служили щели в деревянной двери. В каждой такой комнате имелся маленький металлический столик со складными колесиками и длинная деревянная скамья, на которую укладывали человека.
Две панели были вделаны в каменный пол в центре комнаты и еще две в потолок – прямо над ними. Узников удерживали на месте при помощи кандалов на запястьях, которые соединялись цепями с двумя панелями на полу.
– Просыпайся. – Рендалл метнул нить Огня вдоль спины лежавшей посредине комнаты груды лохмотьев, но несчастный лишь сдавленно застонал.
Хорошо, значит, ты еще не утратил упрямства.
Рендалл указал на стол со складными колесиками, который стоял в углу комнаты.
– Ученик, привези мне его.
Пока ученик возился со столиком, пытаясь сдержать позывы к рвоте, Рендалл посмотрел на своего пленника. Толстые шрамы покрывали спину и плечи эльфа, загрубевшая кожа все еще не зажила на пальцах рук и ног, с которых Рендалл сорвал ногти. Он не рассчитывал, что это сломает эльфа, – всего лишь начал с ним заниматься, – но подобная процедура была удобной во время путешествия из Белдуара.
Эльфа поместили в комнату номер сто сорок семь около четырех дней назад. Рендалл позаботился о том, чтобы его сразу же отправили сюда, не давая ни минуты для отдыха. Он уже знал, что очень часто узников ломала не боль. Человек способен терпеть ужасающие муки, пока в его сердце живет надежда. Но это понимали далеко не все. А чтобы вырвать надежду с корнем, первым делом следовало избавить узника от чувства времени. Как только заключенный лишается возможности чувствовать течение времени, надежда быстро его покидает.
– Как прошел твой день? – спросил Рендалл, стоя над лежавшим на полу эльфом.
На правом запястье эльфа возле кандалов появились красные полосы. С кандалами на другой руке эльфа пришлось повозиться из-за того, что у него отсутствовала левая кисть, остался только обрубок. Сначала Рендалл хотел оставить левую руку свободной, но потом приказал одному из учеников вплавить кандалы в предплечье эльфа при помощи Искры. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.
– Я собираюсь поставить тебя на ноги. У нас не получится нормального разговора, если ты будешь лежать.
Рендалл снова потянулся к Искре, к нитям Огня, Земли и Воздуха, направил нити Огня к болтам, которые удерживали цепи узника возле двух панелей, и нагрел их так, что они расплавились. Используя нити Земли и Воздуха, он извлек расплавленные капли металла и перенес их к панелям на потолке.
И цепи потащили пленника за собой. Сначала в воздух поднялись только его руки, и он начал болтаться, как кукла на веревочках, но потом цепи натянулись, и бессильное тело стало медленно подниматься вверх.
Как только болты оказались возле потолочных панелей, Рендалл выпустил нити Огня и впаял их в панели. Это была полезная конструкция.
Теперь эльф висел перед ним, наручники врезались в плоть его рук, темные грязные волосы закрывали лицо и шею.
– Я знаю, что ты проснулся, эльф. – Рендалл кивнул ученику, поставившему перед ним столик. Засунув руку в сумку, которую продолжал держать в другой руке, Рендалл вытащил
