Но под деревьями какое-то движение было. Не ветер, но движение. Какие-то люди пробирались между стволами — нет, не люди. Вервольфы. Каждый был еще в виде человека, но принять их за людей было бы сложно. Они скользили тенями почти бесшумно. Если бы дул хоть малейший ветерок, чуть бы шевелил деревья, они бы двигались беззвучно. Но шелест веточки, хруст сухого листа, шорох листвы — и их все же было слышно. В такую ночь, как эта, даже самый тихий звук разносится.
Слева от меня хрустнула веточка, и я вздрогнула. Джемиль тронул меня за руку, и я опять вздрогнула.
— Черт возьми, детка, ты сегодня нервничаешь.
— Не называй меня деткой.
Улыбка сверкнула в темноте.
— Извини.
Я потерла руками плечи, руки выше локтей.
— В такую ночь не может быть холодно, — сказал он.
— А мне не холодно.
Это не был холод, это что-то бегало по моей коже, как марширующие муравьи.
— В чем дело? — спросил Джейсон, когда я остановилась в темноте леса, по колено в какой-то густой жесткой траве. Вглядевшись, я покачала головой. Да, вокруг меня крались несколько десятков вервольфов, но не оборотни меня насторожили. Это было... это было, будто слышны голоса из дальней комнаты. Что они говорят, я не понимала, но слышала их — слышала у себя в голове. И я знала, что это такое. Мунины. Мунины лупанария. Они взывали ко мне, шептали что-то, и шепот шел по моей коже. Они ждали меня, ждали с нетерпением. Вот блин!
Зейн вгляделся во тьму. Он стоял настолько близко, что я услышала, как он втягивает воздух, и поняла, что он нюхает ветер. Все они всматривались в ночь, даже Натэниел. Он выглядел поувереннее, чем всегда, будто ему стало уютнее в собственной коже. Наша сегодняшняя церемония что-то значила для всех трех леопардов. А я все еще не знала, что она в точности будет значить для меня.
Все они надели старые джинсы и футболки — одежду, в которой не жалко перекинуться. Близилось полнолуние, и возможны были случайные превращения. Да нет, не случайные. Мне придется наблюдать превращение некоторых из них, и я поняла, что на самом деле мне этого видеть не хочется.
Ашера и Дамиана не было. Они пошли шпионить за Колином и оставшимися вампирами или с ними договариваться. Я считала такое решение неудачным, но Ашер меня заверил, что этого от нас ждут. Что он, как второй в команде после Жан-Клода, доставит сообщение, что мы пощадили Колина и его заместителя Барнаби. Мы позволили его слуге-человеку спокойно уйти. Мы проявили великодушие, хотя и не были обязаны. По их законам Колин вышел за рамки дозволенного. Он — младший вампир, и мы имели право отобрать у него все.
Конечно, на самом деле Колин и Барнаби просто сумели сбежать. Единственная, кого мы отпустили сами, была слуга Колина. Но Ашер меня заверил, что сможет так соврать Колину, что Принц города даже не заподозрит ложь.
У меня скребли кошки на душе при мысли, что Ашер и Дамиан будут одни иметь дело с Колином и его компанией. У вампиров на все есть правила, но они еще и склонны эти правила сильно перегибать. Настолько, что Ашер и Дамиан могут пострадать. Но Ашер был очень в себе уверен, а мне в эту ночь предстояло играть роль лупы. Так что у меня своих проблем был полон рот.
Меня еще заставляло нервничать отсутствие у меня стволов. Ножи — пожалуйста, они заменяют когти, но без огнестрельного оружия. Точно так же вел себя Маркус. Ни один хоть сколько-нибудь уважающий себя Ульфрик не позволит принести пистолет в священное место стаи. Это я понимала, но сказать, чтобы мне это нравилось... После того что я сделала для Верна прошлой ночью, требование прийти без пистолетов казалось мне просто грубым.
Ричард мне сообщил, что совершенное мной убийство вампов Колина в лупанарии будет нашим даром — тем даром, который пришедшие в гости Ульфрик и его лупа приносят хозяевам.
Обычно даром бывает свежеубитое животное, драгоценности для лупы или что-нибудь мистическое. Смерть, драгоценности или волшебство. Прямо как на Валентинов день.
Я надела джинсы, чтобы защитить ноги от подлеска, хотя было настолько жарко, что колени стали потеть. Шорты надел только Джейсон. Если у него ноги и будут поцарапаны, ему, кажется, это все равно. Только он один был без рубашки. Я надела темно-синий топ, чтобы хотя бы сверху было прохладно. Но при этом ножи были достаточно видимы.
Большой нож за спиной не был заметен, если не смотреть прямо на него. Из-за полупрозрачного топа ножны можно было увидеть, хотя и не в темноте. На руки я надела свои обычные наручные ножны с серебряными клинками. Они-то очень были заметны у меня на коже. И еще в кармане у меня находился новый нож — четырехдюймовый пружинный нож с предохранителем. Как-то не хотелось, неловко сев, воткнуть в себя лезвие. Конструкция ножа была такая, что клинок выскакивал из рукоятки вперед. Да, это запрещенный нож. Мне его подарил друг, не очень переживающий из-за буквы закона. А почему такие четырехдюймовые ножи в большинстве штатов запрещается носить? А потому что будь у него лезвие шесть дюймов, не очень удобно было бы садиться с такой штукой в кармане. Приятно, когда твои друзья знают твой размер.
И еще я надела серебряное распятие. На встречу с недружественными вампирами я сегодня не рассчитывала, но все-таки остерегалась, что Колин что-нибудь попробует выкинуть. Раз у меня не будет пистолетов, он может попытаться этим воспользоваться.
Под деревьями лежали расплывчатые серые тени. Где-то наверху ярко светили луна и звезды. Но там, где мы стояли, между нами и небом была сплошная тьма. У меня возникло ощущение, близкое к клаустрофобии.
— Никого не чую, кроме ликои, — сказал Джейсон.
Все согласились. В эту ночь здесь только мы, оборотни. Кажется, только я слышала это шепчущее эхо. Я единственный некромант в коллективе, и потому духи мертвых больше мне симпатизируют.
— Мы должны попасть на место встречи раньше, чем церемония двинется дальше, — сообщил Джемиль.
Я посмотрела на него:
— Ты хочешь сказать, что ее уже начали?
— Призыв был послан, — сказал Джейсон. И сказал так, будто слово «призыв» было написано прописными буквами.
— Что это значит — призыв был послан? — спросила я.
— Принесли в жертву животное и его кровью помазали дерево — вроде того, что ты сделала прошлой ночью, — пояснил Джейсон.
Я потерла руки.
— Интересно, не поэтому ли я ощущаю мунинов.
— Когда мы мажем кровью скалу трона, наш духовный символ, это не заставляет являться мунинов, — сказал Джейсон.
Я покачала головой:
— Я бывала в вашем лупанарии, Джейсон. Этот от него отличается. Здесь иная магия.
Что-то проползло среди деревьев. Клуб энергии, от которой у меня сердце пропустило удар и застучало сильнее, будто на бегу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
