Тоннель, наполовину заваленный разнообразным мусором, медленно шел вниз, и вскоре под ногами капитана влажно захлюпало. Киркс, все-таки справившись с паникой, трясущимися руками вытянул из бумажника одноразовый фонарик — пластиковую карточку, которая при активации обеспечивала целых два часа неяркого переливчатого желтого света. Такие вещицы пользовались огромной популярностью, когда требовалось создать пожаробезопасную романтическую атмосферу.
— Да уж, атмосферка, — капитан огляделся, все еще пытаясь отдышаться.
Тоннель, судя по изношенности бетона, был сооружен в одно время с колонизацией планеты. От «вечных» светильников в потолке осталась только пара кристаллических осколков, стойки для кабелей на стенах давно превратились в пыль, а жидкость на полу, судя по цвету и запаху, просочилась сквозь рассыпавшуюся гидроизоляцию. В общем, если бы не город сверху, можно было бы легко убедить себя, что колонизация Новой Каледонии закончилась пшиком, как и в мириадах других миров.
Внезапно по жидкости скользнул рубиновый «зайчик» прицела. Киркс едва слышно выругался — похоже, кто-то все-таки услышал скрежет проржавевших петель и не поленился проверить. Секундой позже воздух прорезала ослепительная очередь — точно рядом с карточкой-фонариком. Как ни странно, это даже утешило капитана — если они стреляют по свету, значит, без света они скорее всего его потеряют.
Насколько Киркс успел рассмотреть старый туннель, тот постепенно забирал влево — как раз в сторону космопорта. Возможно, это был аварийный ход в защищенные бункеры под летным полем — такие всегда сооружались на отдаленных планетах. По замыслу конструкторов, в случае опасности персонал космопорта вместе с частью колонистов могли, укрывшись там, дождаться помощи.
Если так — этот шанс следовало использовать. Хотя, скорее всего, ничего из этого не выйдет — вряд ли местные власти, построив вокруг летного поля непробиваемую стену, упустили из виду этот «крысиный лаз».
* * *
Звезда на бетоне моргнула последний раз, и заклинание развеялось без следа. Впрочем, так оказалось даже лучше — обломок, снеся охранника, проломил запертую дверь и застрял в стойке.
— Добрый вечер, — некромант, машинально отметив, что точечки из мирно-зеленых стали возбужденно-желтыми, нырнул внутрь. Следовало торопиться, пока ошалевшие от неожиданности охранники не пришли в себя. — Не помешал?
— Банк закрыт! — инсектоид за кассой, больше всего похожий на гигантского богомола, взмахнул зубчатой передней конечностью. Будь чародей обычным человеком, он бы непременно лишился головы, но колдун был готов к сопротивлению.
— Я — особый клиент, — с пальцев сорвался рой искр — тот же самый «огненный дождь», только в более компактной форме. — Не надо меня злить!
Стойка с кассой вспыхнула как факел, но в последний момент кассир гигантским прыжком успел выбраться из пекла и повис на потолке, крепко вцепившись когтями в бетон. Некромант наставил на него ладони, но инсектоид решил не испытывать удачу второй раз и просто выпрыгнул в окно, проломив бронированное стекло, словно это была бумага.
— Мы уже не злим, — из двери в заднем конце зала выкатился жук в радужной мантии — Извините его, он у нас новенький.
Некромант быстро огляделся, ожидая подвоха. Отчего-то это существо совсем его не боялось — наоборот, в его мыслях читалось неподдельное восхищение.
— Что у вас тут происходит?
— Жизнь, — из-под мантии показался иссиня-черный панцирь. — А вы — грязная вонючка.
— Что? — некромант не поверил своим ушам.
— Тупица. Невоспитанный хам. Грязеед, — жук, если верить его мыслям, откровенно наслаждался. — Как это говорится… Вонючая крыса!
С пальцев чародея сорвался новый рой крошечных саламандр. На сей раз некромант не жалел сил — гранит под лапами инсектоида плавился, струи воды из пожарных разбрызгивателей исходили паром, а жук все так же топтался в самом пекле и продолжал сыпать оскорблениями.
— Трусливый заяц, — это было сказано таким тоном, словно колдуну сделали величайший в жизни комплимент. — Шелудивая собака. Грязная свинья!
— Хватит! — некромант, пошатываясь, отошел подальше от странного существа и без сил упал в кресло. — Я отказываюсь играть в ваши игры.
— Но ты уже играешь, — жук, отряхнувшись, выбрался из оплавленного пятна. — И, должен заметить, это очень увлекательно… вонючка?
— Не сейчас.
— Шелудивый заяц.
— Было, — некромант глянул в свое отражение в белоснежном панцире, и увиденное ему не понравилось — глаза ввалились, в волосах засверкало серебро, а нос повис крючком. — Что тут происходит вообще?
— Жизнь, — отозвался жук, осторожно поднимая тело чародея из кресла. — Ты устал, да?
— Куда ты меня несешь? — некромант попытался высвободиться, но с таким же успехом он мог пытаться разжать стальные прутья.
— Отдохнуть, — жук расправил крылья и вылетел прямо в разбитое окно. — А потом мы снова поиграем!
* * *
Киркс полз по вентиляции, чувствуя себя крысой, которая добровольно лезет в ловушку. Подозрительно теплая труба извивалась, как сумасшедшая змея, и пару раз капитан всерьез опасался застрять.
Наконец труба уперлась в решетку, которая неожиданно легко вывалилась, увлекая за собой Киркса.
— Зараза! — взвыл капитан, но добавить еще что-нибудь не успел, с головой погрузившись в горячую побулькивающую жидкость.
* * *
Жук бережно опустил тело чародея на подстилку и тщательно закутал некроманта в одеяло. Последнее было совсем уж излишним — в обители странного насекомого царила удушающая жара.
— Так ты не замерзнешь, — прогудел инсектоид. — Отдыхай, а потом мы поиграем.
— Я есть хочу, — колдун заерзал, пытаясь высвободиться.
— Лежи. Тебе надо набираться сил, — жук издал пронзительный треск. — А потом мы поиграем. Поиграем, правда?
Некромант лежал, спеленатый до подбородка, и жевал пресную кашу, которую ему совала в рот многоножка, присланная инсектоидом. Конечно, это могла быть и не каша, но чародей старался не думать об этом, чтоб не стошнило.
Улучив минутку между парой ложек, колдун огляделся. Он лежал в углу циклопической пещеры, потолок которой терялся в сиреневой мгле. Камень стен едва проглядывал сквозь тысячи гроздей полупрозрачных овоидов, внутри каждого из которых что-то ворочалось. Изредка сиреневая мгла расступалась, и из нее появлялся очередной белоснежный жук — в точности такой, как и тот, который принес чародея к себе в логово.
— Где я?
— Кушать, греться, отдыхать, — напротив лица колдуна появилась морда многоножки, перемазанная белым. — Кушать, кушать. — в чародею ткнулась очередная ложка пресного варева.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
