— Леди Иден! Подождите!
— Жиль! — Она была просто вне себя, горькое разочарование сменилось кипящей яростью. — Я же сказала, что не желаю видеть тебя рядом! — Она изо всех сил стиснула зубы.
— Нет, подождите! Вы не поняли… — Он указал налево от себя.
Только тогда она заметила более молодого всадника рядом с ним. Это был смуглый мальчик с девичьим лицом, на голове которого красовался искусно завязанный белый тюрбан. Он вполне мог сойти за сарацина.
— Это Джон из Кобдена. Он был… он оруженосец сэра Уолтера.
Глаза Иден засверкали. Она просто не знала, что сказать ему:
— Жиль, я…
— Я знаю. Не думайте об этом. Я просто получил удовольствие, задав несколько вопросов по интересующему вас делу. Бьюсь об заклад, никому из высокородных госпитальеров не пришло в голову, что такая мелкая сошка, как оруженосец, тоже имеет язык и уши — даже если они замечают его существование.
Дрожа от нетерпения, она позволила ему насладиться триумфом. Он явно получал от этого огромное наслаждение.
— Рассказывай, Джон, — повелительно скомандовал Жиль.
Мальчик нервно откашлялся. Он не осмеливался смотреть ей в глаза.
— Это случилось почти год назад… Но я хорошо помню, потому что… Ну, в общем, они отправились в горы. Саладин послал за подкреплением. А нам нужно было узнать их численность. Меня оставили. Сэр Уолтер полагал, что я еще слишком молод, чтобы пойти с ними. — При воспоминании об этом позоре голос его слегка изменился. — Сэр Уолтер возглавлял вылазку. Стефан был его правой рукой. — Мальчик покраснел, когда она пораженно уставилась на него. — Прошу извинить меня, я всегда звал его Стефаном. Он… я… он проявлял ко мне дружеское расположение.
«Что ж, в оправдание этого испуганного мальчишки он и сам когда-то был таким», — улыбнувшись, подумала Иден.
— Ну, короче говоря… Они покинули меня, когда уже смеркалось. А вернулись незадолго до полуночи. Большинство были невредимы, но… Стефан и еще двое замыкали группу. Они замешкались, их заметили и схватили. На следующий день прилетел голубь с требованием выкупа…
— Выкупа! Тогда он жив! — Голос едва не подвел ее.
— Да, леди. По крайней мере, был… год назад. — Мальчик уныло взглянул на нее.
— Но почему я ничего об этом не слышала? Почему же не был уплачен выкуп? Мне должны были дать знать. Я нашла бы средства. Я и так их нашла!
Джон опустил голову.
— Я ничего не знаю об этом. Я однажды спросил сэра Уолтера. Он сказал, что это дело в руках казначея короля.
— Короля? Какого короля?
— Ги, короля Иерусалима, леди. Год назад он был здесь единственным королем.
— Ты разговаривал с этим казначеем?
— Мальчик залился румянцем:
— Не я, миледи. Он слишком большой господин. Но я снова обратился к сэру Уолтеру. — Он замялся.
— Да?
Глаза его затуманились, он закусил губу.
— Сэр Уолтер был… То есть… Он человек не склонный к сантиментам, миледи. Он сказал… он сказал, что мне лучше забыть о Стефане. — Последние слова мальчик произнес, не поднимая глаз от серого песка.
Иден мягко поблагодарила его. Он сделал все, что мог. Что можно требовать от мальчика, год назад еще совсем ребенка? Главное, он вернул надежду, пусть даже слабую, и за это она была более чем благодарна ему.
Позже, когда Иден помогала Джоанне и деловито суетившейся Беренгарии в их домашних перестановках, ее ожидал новый удар в лице Тристана де Жарнака, вошедшего без доклада в полном боевом облачении и без тени улыбки на лице.
— Мои извинения, леди! — Он кивнул королеве совершенно бесцеремонно. — До моих ушей дошло, что леди Хоукхест позволила себе отправиться на увеселительную прогулку к стенам Акры. — Он повернулся к Иден. Глаза его были холодны как свинец. — Как я догадываюсь, миледи, вы по-прежнему со слепым упрямством не желаете замечать обстоятельств, которые выходят за рамки ваших личных интересов. — Прежде чем она набрала в грудь воздуха и успела ответить, он повернулся к королеве. — Я также удивлен, что вы, мадам, столь неосмотрительно разрешили подобную поездку. Здесь поле битвы, леди, очень скоро вам уже не нужно будет об этом напоминать. Милорд король приказал мне, вдобавок к другим моим обязанностям, присматривать за этой леди. Хотел бы я, чтобы он не делал этого. — Иден опустила глаза перед его пронзительным ястребиным взглядом. — Тем не менее до тех пор, пока я не получу ваше заверение и ваши, моя королева, что она будет находиться в безопасности внутри этих стен либо под охраной моих вооруженных воинов… я настаиваю, чтобы ее держали под замком.
— Но я не позволяю… — начала Беренгария.
Ее мягкий голос утонул в потоке гнева, извергнутого Иден.
— Не нужно делать других ответственными за мои поступки. Я не ребенок! А что касается вас… я не просила вас быть моей нянькой. Вам известно, почему я здесь… и я действительно слепа ко всему, кроме клятвы, которую дала себе. Только так я могу сохранить надежду исполнить свой долг. Почему вы не можете оставить мне эту возможность? Нужно ли кричать во весь голос, чтобы вы поняли меня, рыцарь? Ну, так слушайте, в последний раз! Я не нуждаюсь в вашей заботе! — Ее высокий голос далеко разносился по покоям. Смущенная Беренгария неожиданно заинтересовалась гобеленом. Позади них Джоанна, распекавшая нерадивого оруженосца за полученное из стирки белье, оскорбительно усмехнулась.
Тристан холодно рассматривал стоявшее перед ним создание. Иден понимала, что ведет себя как базарная баба, и упивалась этим. Она жаждала поколебать его невозмутимое, высокомерное спокойствие, как ей уже удалось однажды. Однако этому стремлению мешало подспудное сознание того, что под захлестнувшим ее потоком гнева существует и спокойное течение здравого смысла, напоминавшее ей о том, что она очень обязана этому человеку, что сейчас он просто выполняет приказы короля, действуя во многом против своей воли, что ему пришлось оставить собственный командирский пост… и что все это он делал ради ее безопасности, как бы он ни был при этом груб.
Поток немного ослабел, но лишь немного.
— В стенах Мэйтгрифона мне вряд ли будет что-либо угрожать, — ледяным тоном проговорила она, выдержав его взгляд. — И я даю вам слово, — она очень тщательно подбирала слова, — что не стану сознательно подвергать себя ненужному риску. — Зеленые глаза сверкнули, предупреждая его. — Однако я не думаю, что в этом замке меня нужно будет избавлять от гадюк или других змей. Скорее, мне будут досаждать всевозможные оводы. Их укусы раздражают, но не оставляют следов. У меня очень толстая кожа, возможно, вы это заметили, шевалье?
