До него дошли слухи, что Львиное Сердце тоже был повержен и прикован к постели приступом лихорадки. Однако Ричард нашел для себя выход — он повелел вынести его походную кровать прямо на передний край под громогласные крики его солдат. Слишком больной, чтобы сидеть на лошади или просто стоять длительное время, он нашел в себе силы управляться с арбалетом, в обхождении с каковым дьявольским оружием он слыл весьма искусным. Он записал на свой счет немало мусульманских жизней, вынудив лежавшего в горячке султана жестоко проклинать собственное немощное тело.
Аллах велик… но ему именно сейчас следует показать все свое могущество! Число врагов выросло на много тысяч, но где же обещанные султану новые армии? От Египта, от Синхара, от повелителя Мосула?
Раз за разом атаки на стены откатывались назад, по постоянное давление начинало сказываться на отважных защитниках города. Они нуждались в подкреплении. Зашедшие в гавань английские и французские галеры создали заслон, через который с трудом могло пробиться редкое судно с подмогой. Доблестные защитники Акры ждали спасения от своего султана, каждый был убежден, что во имя Аллаха, Сострадательного, Всемилостивого, город перенес достаточно испытаний.
Ожидание длилось до тех пор, пока не стало невыносимым, равно как и непрекращавшаяся бомбардировка и периодические яростные вылазки сарацин. И тут в главный зал Мэйтгрифона стремительно ворвался де Жарнак и потребовал леди Хоукхест.
Он выглядел усталым, веки опухли, глаза потускнели. Туника была выпачкана грязью и кровью, кольчуга покрылась ржавчиной. Он говорил отрывисто, экономя слова, словно это помогало ему беречь силы.
— Я явился сразу же, как только смог. Сейчас там временное затишье. — Он увидел отчаянную мольбу в глазах Иден, заметил, как напряжен каждый ее нерв, и не стал терять время даром. — Ваш муж в руках некоего эмира Аюба ибн Зайдуна. — Он не обратил внимания на ее прерывистый вздох. — Он владеет землями в горах позади города Триполи. Сейчас он находится там, в своей крепости. Выкуп, который он требует, составляет десять тысяч марок серебром.
— Они у меня есть! — Голос прогремел как колокол, благословивший завоевание Кипра.
Тристан продолжал:
— Милорд казначей сожалеет, что не имел возможности заплатить требуемую сумму. Много благородных рыцарей оказались захвачены и могли рассчитывать на выкуп — всего их набралось несколько тысяч. Денег же, как известно, в казне мало, и они нужны для других целей. Ваш муж не принадлежал к числу знаменитых вождей, которых можно обменивать на известных условиях, к тому же он не был рыцарем Иерусалима, хотя и состоял на службе короля Ги, дожидаясь приезда собственного государя. И поэтому…
— Поэтому Стефан томится в крепости эмира уже год из-за недостаточно высокого происхождения! И никого не удивляет, что его жена больше заботится о его благополучии, чем люди, за которых он готов был отдать свою несчастную жизнь!
В этот раз он был уверен, что ее презрение направлено не на него, и подтвердил своей улыбкой ее маленький триумф.
Неожиданно Иден осознала, что они остались вдвоем в чисто убранном и почти пустом зале. Она сочла возможным немного расслабиться. Дважды хлопнув в ладоши, она поинтересовалась, не соизволит ли он присесть. Появившийся паж получил приказ принести вина. Они уселись за длинный стол в торце комнаты. Подперев руками подбородок, Иден, пожалуй, впервые с тех пор, как покинула Хоукхест, вздохнула свободно.
Напряжение слетело с нее в один миг, и теперь она ощущала себя слабой и готовой вот-вот разрыдаться.
— Не могу поверить! — Она не сводила с него светившихся глаз. У нее был сейчас такой вид, словно ей удалось отыскать саму чашу Святого Грааля. — Все эти бесконечные дни я убеждала себя и окружающих, что не сомневаюсь в успехе своего предприятия. Если бы я допустила сомнения, то не смогла бы продвигаться вперед. Но теперь я вижу, как слабы и ничтожны были мои шансы. Это Божье провидение толкнуло меня на поиски Стефана, и Бог дал мне веру для поддержки на полном испытаний пути. Теперь же, с вашей благословенной помощью, он дал нечто гораздо большее — разрешение всех моих сомнений. Я наконец знаю главное: Стефан жив.
Тристан серьезно посмотрел в ее восторженное лицо. Он не мог заставить себя сказать то, что другие, без сомнения сказали бы ей: год — слишком длинный срок жизни для безвестного пленника, выкуп за которого не выплачен. Особенно в дикой гористой местности около Триполи, где безраздельно властвовали деспотичные вожди, которые большей частью мало чем отличались от атаманов разбойничьих шаек.
Счастье так изменило внешность девушки, что теперь в ее красоте появилось нечто сверхъестественное, то, чему он не мог дать названия, но чем, несомненно, хотел бы обладать. Круговорот бессмысленных вопросов и ненужных ответов расстраивал его. Тем не менее он нашел в себе силы произнести:
— Я рад за вас. — Слова прозвучали помимо его воли.
Губы ее дрогнули.
— Я приношу вам свою благодарность… от всей души, — проговорила она взволнованным голосом. Он сидел так спокойно, неподвижно, положив руки на стол, словно давая им отдых. Ей хотелось что-нибудь сделать для него, ведь он так много для нее сделал. Под рукой было лишь вино. Она осторожно наполнила и протянула ему чашу.
Он принял вино. Пальцы их на мгновение соприкоснулись. И пока непримечательная чаша с не особенно хорошим вином переходила из рук в руки, де Жарнак почувствовал, что былое безвозвратно кануло без какой-либо надежды на возвращение и теперь его жизнь потечет иначе. Сам он до сих пор не желал этого. Не глядя на собеседницу, он запрокинул голову и осушил чашу.
Иден вновь наполнила ее, обрадованная его жаждой.
— Что произойдет дальше? — мечтательно спросила она, умиротворенно улыбаясь. — Пошлет ли милорд король теперь же отряд за Стефаном? Как, по-вашему, смогу ли я поехать вместе с ними? И когда нужно будет внести выкуп? У меня уже есть нужная сумма. Правда, часть в драгоценных камнях, но это можно…
Тристан покачал головой, ненавидя себя за то, что ему приходится омрачать столь яркое счастье.
— Я еще не говорил с милордом Ричардом. Он очень занят предстоящим штурмом, который разрабатывает вместе с французским королем. Там возникла небольшая размолвка… Я не уверен, что…
Ее звонкий голос прервал его.
— Как далеко отсюда Триполи? С тех пор как мы высадились с галеры, я не видела карты этой земли. Господи, хоть бы не очень далеко! Нам больше нет нужды медлить.
Как можно мягче он проговорил:
— Туда сто с лишним миль, леди Иден.
