Тристан дерзко улыбнулся, напомнив чем-то Жиля.
— Напротив, — ответил он с холодной любезностью, — я сказал бы, что на самом деле кожа у вас очень нежная и тонкая.
Он глумливо поднял бровь, намекая на приятные воспоминания. Как она ненавидела его!
— Впрочем, ей не мешало бы немного задубеть, — решительно закончил он и большими шагами направился к двери, сохраняя каменную невозмутимость. Приоткрыв шпальеры, он задержался и еще раз повторил свою угрозу: — Имейте в виду, миледи: еще одно нарушение — и вы незамедлительно окажетесь взаперти. У меня нет времени нянчиться с вами. Вы не стоите тех жизней, которые могут подвергнуться риску из-за вашей глупости.
Они безмолвно стояли и слушали, как его шпоры лязгают о каменные ступени. Иден сжала кулаки и ударила их друг о друга, чуть не сломав суставы, так велико было ее унижение.
— Смерть Христова! Как бы я хотела, чтобы вихрь подхватил этого человека и зашвырнул его, беспомощного, на другой конец мира!
Джоанна злорадно рассмеялась.
— Ты должна быть польщена. Красивый шевалье терзается муками изысканной любви. Он достойно переносит страдания… и тебе следует брать с него пример.
— Ерунда! — Иден фыркнула, позабыв о высоком положении Джоанны. — Он предлагает мне не розы, но терн, шипы которого постоянно язвят меня. Если бы Бог мог послать ему какую-нибудь рану — не убивать его, нет, я знаю, что мы нуждаемся в рыцарях, — но хотя бы одну блаженную неделю удержать его подальше от моих дел.
Беренгария не одобряла столь явного проявления несдержанности:
— Ты не должна говорить так, Иден. Это не достойно тебя. Сэр Тристан имеет право заниматься твоими делами — милорд Ричард дал ему это поручение. — Помедлив, она добавила: — Кстати, мне отнюдь не доставляет удовольствие думать, что они считают меня глупой настолько, чтобы позволять тебе разгуливать по лагерю без эскорта. С настоящего момента ты будешь поступать так, как он сказал. Я сама прослежу за этим.
Иден глядела на застывшее лицо королевы, и гнев ее уходил, как вода в песок, пока она слушала слова своей истинной союзницы.
— О… не делай такое несчастное лицо, — смягчилась Беренгария. — Если существует какой-нибудь путь спасти Стефана, ты знаешь, что мы отыщем его. Но только это должен быть безопасный путь. Я не хочу потерять тебя по вине сарацинской стрелы. Дорогая, ты не должна рисковать потерять все, не пожелав проявить хоть немного терпения.
Иден согласно склонила голову, понимая, что королева права. Тристан де Жарнак также, скорее всего, был прав, но при этом груб и жесток. Но, понимая это, она не собиралась позволить им уговорить ее сидеть сложа руки, в то время как Стефан томится на каком-нибудь забытом Богом аванпосте ислама. Если обстоятельства вынудят ее обмануть своих друзей, она сделает это. А пока ее голова оставалась смиренно склоненной.
— Я прошу извинения. Из-за меня ты оказалась в неловком положении перед шевалье, — примирительно сказала она, поцеловав теплую щеку Беренгарии. — Эта жара весьма губительно отразилась на моем самообладании. Надеюсь, больше этого не случится. И я клянусь, что буду тихо сидеть в своей комнате, если ты сделаешь для меня одну вещь. Умоляю тебя, пошли к казначею короля Ги, если сможешь узнать его местонахождение, и спроси его, какие известия имеет он о выкупе за Стефана. — Глаза ее наполнились мольбой. Королева поспешила заверить, что выполнит ее просьбу.
— Пошлите с этим поручением де Жарнака, — растягивая слова, проговорила лаконичная Джоанна. — Он будет восхищен.
Иден сердито покосилась на нее. Джоанна сладко улыбнулась:
— Вы не слишком любезны, миледи. На вас следует наложить епитимью. Ступайте-ка на кухню и отыщите ребенка Комнина. Повар готовил для нее сладости. Посмотрим, удастся ли вам выучить ее нескольким выражениям на правильном французском или, если сумеете, английском. Я устала от ее варварской болтовни. Вы позволите ей удалиться, сестра?
Беренгария пожала плечами. Возможно, это отвлечет Иден от размышлений над ультиматумом де Жарнака.
— Как вам будет угодно, — согласилась она.
Иден сделала короткий реверанс и отправилась выполнять повеление. Конечно, они желали ей добра. Все вокруг желали этого. Если б только они не были так дотошны! Она нашла маленькую дочь Исаака на кухне, как и сказала Джоанна. Ребенок был точной копией своего отца — та же мягкая кожа и большие влажные глаза. В ней было некое подкупающее очарование, заставлявшее ее новоиспеченную воспитательницу улыбаться чаще, чем она намеревалась. Ее изумленный, слегка косящий взгляд и пушистые черные волосы, обрамлявшие симпатичное личико, делали ее похожей на любопытного котенка, поэтому Иден окрестила ее Мину, так что первое французское слово, которое она выучила, было ее собственное имя.
Иден укладывала свою маленькую подопечную в ногах обширной кровати в маленькой общей светлице, когда туда ворвался запыхавшийся Жиль. На плече он тащил мешок с какой-то поклажей, который с довольным видом бросил к ногам Иден.
— Миледи! Смотрите, я возвращаю вам то, что вы потеряли! — Его глаза сверкали.
— Что там, Жиль? — Иден с удивлением разглядывала лежавший на полу таинственный мешок.
— Откройте!
Крайне заинтригованная, Иден мяла в руках мешок, нащупывая какую-нибудь завязку. Не найдя ее, она взяла мешок за края и вытряхнула содержимое на пол.
— Жиль! Какое чудо! Как ты сумел раздобыть это? — Крик ее был полон радости, ибо перед ней, отливая серебристо-серым в слабом свете свечей, лежала подаренная Беренгарией кольчуга. И еще — ее плащ, туника и крепкие кожаные ботинки. Все вернулось обратно, точно так же, как и ее изумруды. Не находя слов, она во все глаза смотрела на Жиля, который приосанился и заговорил самым внушительным тоном:
— Все произошло по чистой случайности. Я ездил по делу короля и, возвращаясь, наткнулся на двух молодых оруженосцев, которые играли в триктрак. Я уже собрался отколотить их за то, что они даром теряют время, вместо того чтобы заняться починкой доспехов милорда Ричарда. И тут заметил лежавшую между ними кольчугу. Никто из них не мог позволить себе подобную роскошь — оба были низкого происхождения. Приглядевшись, я уже не сомневался, что она ваша. Очень скоро я получил кольчугу от молодого чертенка, который считал ее своей. Он стянул ее на галере после того, как стих шторм, захвативший нас возле Кипра.
Глаза Иден сияли от радости.
— Твоя доброта бесконечно смущает меня, Жиль. Я не знаю, как отблагодарить тебя в должной мере. Эти вещи для меня ценнее всего на свете.
Его улыбка была столь же лучезарной.
