упала на пол, оставив свободный конец у меня в руке. Вовремя сообразив, я уже по собственной воле сделал несколько шагов в сторону Кобальа — это ослабило натяжение кнута и позволило мне, повернув кисть руки несколько раз, скинуть с себя его хищный фол, оставивший багровые полосы на запястье. Но в то же время я оказался в опасной близости от своего противника, или скорее своего мучителя
Большой Ко попытался ударить меня своей непропорционально длинной ногой, одновременно отводя кнут назад для очередного замаха. Я увернулся от ноги и почувствовал его острую радость, что сейчас кнут снова вопьется в мое тело. Рука среагировала молниеносно, словно мозг даже не принял участия в этом движении: я с точностью повторил замах Кобальта, и одновременно с тем, как змея ударила по мне, железная цепь врезалась в его плечо. От неожиданности негр взревел как раненный бык. Его захлестнула такая волна ярости, что я не смог сдвинуться с места, и словно на яву увидел большие черные руки… свои большие черные руки…. которые все туже и туже сжимаются на чьей-то худой, почти цыплячьей шее. Еще немного и под пальцами захрустят позвонки этого недоноска, он будет хрипеть и царапать своими хилыми ручонками, пока не затихнет…
…
— Инк, хватит! Отпусти его, Инк! — чей-то такой далекий голос прорвался сквозь красную пелену.
И не подумаю! Я еще крепче сжал руки, чувствуя под пальцами железные звенья. Это не позвонки. Но сейчас я тоже услышу их хруст. Плотоядная усмешка перешла на мои губы. Услышу хрип.
Кто-то несколько раз наотмашь ударил меня по щекам.
Черт побери! Как они смеют?! Ну держитесь, сейчас закончу с этим выблядком и возьмусь за вас. Я стянул цепь еще сильнее, почувствовав, как в кожу впиваются острые края звеньев.
Что-то холодное и мокрое потекло по макушке, по вискам, за воротник, на ресницы, в нос. Я тяжело вдохнул, и как будто впервые за долгое время открыл глаза. Надо мной стоял Спарта с перевернутой пустой пластиковой бутылкой, судя по всему еще секунду назад полной воды. Я заморгал часто-часто и захотел вытереть лицо, но руки как будто свело. С другой стороны на коленях стоял Гудвин, никогда еще не видел у него такого лица — тревожного и растерянного одновременно. Он осторожно взял меня за запястья и попытался освободить, разогнуть мои скрюченные судорогой пальцы.
Только тут я посмотрел вниз…
Подо мной распростерлась гигантская туша Кобальта. Негр лежал лицом вверх, и его белки, будто два варенных яйца, вылезли из орбит. Кожа приобрела странный фиолетовый оттенок, словно переспелый баклажан, который вот-вот лопнет, забрызгивая все вокруг зловонными семенами. На шее Большого Ко была намотана цепь, концы которой туго, до белых костяшек, сжимали мои собственные руки.
Глава 17. Охота в джунглях
Мне все больше и больше не давал покоя Дэвон. В голове то и дело прокручивалась картинка падающего в темноту человека и то ощущение, которое я успел поймать через секундное прикосновение. Он выслеживал нас. Он что-то знает. Нечто важное. И… возможно, он колеблется.
Пожалуй, это все. С каждым разом видение становилось все более блеклым. Как бумага, которая постепенно желтеет и рассыхается, как выцветающие на ней чернила. Скоро мне не по силам будет прочитать даже и такой малости.
Фрэй может устраивать бесконечные патрули по резервации, обыски и даже облавы, он может готовить закрытие территории, но такие масштабы не для меня. Все, что могу я — попытаться выследить Дэвона. Хотя бы приблизиться к нему на достаточное расстояние, чтобы снова почувствовать этот флер и, возможно, разгадать, что за призрачная фигура стояла в моих ощущениях позади него.
И поскольку Фрэй заявил, что собственноручно сломает мне шею, если я в одиночку вздумаю шататься по резервации — грех не предоставить ему такой возможности. Если те шустрые ребята в черном всерьез решат кого-то убрать, то не поможет и целый батальон охраны. Боевиков с обеих сторон убивали поодиночке и группами, каждый день приносил новые трупы, и теперь их количество не могло оставить равнодушным даже самого закоренелого циника.
Под ногами чавкала густая грязь — концентрированная, особая грязь резервации. Она слегка зеленоватого цвета и имеет такой же отвратительный душок тухлятины, каким приправлен воздух на набережной. Сверху моросил дождь, и я накинул на голову капюшон дождевика, одолженного у кого-то из наших боевиков. Сложно придумать более унылый осенний день. Вставленные в уши наушники с музыкой, возможно, могли бы немного поправить дело, но это бы только мешало моему мероприятию.
Единственный доступный способ, которым я мог искать Дэвона — с помощью эмпатии. Поэтому мне ничего не оставалось, как просто бродить по всем переулкам западных территорий, а это все равно что гулять в каких-нибудь заповедных лесах. Что ждет тебя здесь, человеческий детеныш?
Над головой толстыми лианами свисали провода — скверная особенность этих мест: все коммуникации идут снаружи, кабели не прячутся даже в короба. Низкие постройки смыкались крышами, отчего казалось, что на улице постоянные непроходящие сумерки. Не знаю, по какому принципу в свое время Монах и Фрэй делили территорию, но в результате восточная часть с улицей Трех Домов досталась нам, а западная с заведениями Золотого Лотоса и китайским поселением — Аарону. На тот момент всем казалось, что бритоголовому повезло, но по прошествии нескольких лет наша половина территории стала намного ценнее. Фрэй, можно сказать, заново создал свой район, сделал его более благополучным — так что люди начинали перебираться жить именно туда.
В соседнем переулке я почувствовал чье-то присутствие и решил, что прогулки-прогулками, а испытывать судьбу не стоит — лучше продолжить свой путь по крышам. В последнее время боевики западной группировки постоянно на нервах, чуть что — пытаются намотать твои кишки на кулак. Скорей бы уж определился их новый лидер, будь то Фрэй или кто-то еще. Когда сотня человек, не умеющих ничего, кроме драки, остается без головы и не знает чем себя занять — это страшно.
Крыши были скользкими и ветхими, но — единственное счастье — практически сплошными. Я остановился недалеко от "Будды": все осталось на своих местах — сгоревшие останки здания убирать некому. Гарь и копот изрядно размыло дождем, и здешняя
