Читаем без скачивания Дуэль Пономаря - Кирилл Воробьев

— Впусти.

Если Зарайский приперся лично — это значило, что у него есть какая-то информация, которую он не захотел сообщать по телефону, несмотря на то, что линия наркобарона была на двести пятьдесят процентов защищена от прослушивания.

Пощелкав замками, телохран отворил дверь в камеру. Та открылась бесшумно и на пороге возник Иван Ильич.

Рыбак никогда раньше не видел своего заместителя в таком состоянии. Казалось, Кикоза пропустили через мясорубку и, как попало, слепили наново. Его взгляд блуждал, в нем чувствовалась странная затравленность. Лицо, несмотря на то, что оно, как всегда, было гладко выбрито, походило на морду бомжа, несколько минут назад вытащенного из помойки и обряженного в дорогой костюм.

Оглядев тусклым взором камеру Рыбака, Кикоз прошел к креслу и, не спросив позволения, тяжело рухнул в него.

— Что, мать твою, произошло? — Сурово спросил мафиози.

— Пономарь… — Криво ухмыльнулся Зарайский.

— Что «Пономарь»?

— Напал…

— И?

— Увел пацана. — Будничным тоном проговорил Иван Ильич.

— Что??!! — Взревел Рыбак и сел на диване, поставив на ковер свои иссохшие босые ноги.

— Увел пацана. — Повторил Кикоз.

— А ты где был? — Зловеще проскрежетал наркоделец. — Где были мои люди?

— Убиты. Все. А меня… Он парализовал…

На мгновение старик задумался. Потом в его голову пришло страшное подозрение. Кикоз мог все это запросто инсценировать. Похитить мальчика, спрятать его в надежном месте, а случившееся представить как налет неуничтожимого Дарофеева. Впрочем, Рыбак еще раз пристально всмотрелся в глаза помощника, не похоже, чтобы Зарайский смог бы это все так глубоко сыграть. Актер он хороший, но еще не до такой степени, чтобы обмануть Рыбака, съевшего табун собак на разоблачении подобных паяцев.

— Рассказывай подробно. — Приказал наркобарон.

Тусклым голосом Иван Ильич начал свою повесть. Но, несмотря на неживые интонации, фразы Кикоз строил четко, без лишних подробностей, сопровождая факты собственными краткими комментариями.

Старик слушал почти не перебивая. Лишь в одном месте повествования он потребовал, чтобы Зарайский как можно более подробно рассказал о репликах Пономаря, Вити и третьего участника событий.

Когда же Кикоз перешел к тому, как его захватили эмвэдэшники и ему удалось от них скрыться, Рыбак прервал его:

— Это уже не интересно. Так ты говоришь, Призрак улизнул?..

— Да.

— Плохо… Телепат мог попасть в любые руки. Начиная ментами и кончая захватом его людьми Корня. Последнее сулило наибольшие неприятности. Впрочем, на контакт с Репневым Рыбак пошел исключительно ради Вити, а если теперь пацан находится неизвестно где, то и Николай Андреевич, при таком раскладе, становится лишней фигурой. И его, как знающего слишком много лишнего, следует немедленно устранить.

— Так, Кикоз… — Наркоделец пристально уставился в глаза своего помощника. Тот не отвел взгляда и продолжал, на удивление спокойно, несмотря на события последних часов, смотреть в светящиеся внутренней силой глаза старого вора в законе.

— Ты запорол косяк. — Констатировал Рыбак. — Винить тебя за него — глупо. Нам противостоит не простой фраер, а мощный маг, который, в свое время, уел самого Гнуса…

Поэтому ты, пока что, останешься моим доверенным лицом…

Кикоз никак не отреагировал на такое заявление. Старик продолжил:

— Задачи на сегодня следующие: найти и уничтожить Корня. Найти Пономаря и Витю. Они, сам понимаешь, должны находиться в одном месте. Атаки пока не предпринимать. Они опасны и по отдельности, а уж вместе… Страшно представить…

Подготовь команду, человек сто-сто пятьдесят. Штурмовики, снайперы, все такое прочее. Пусть среди них у десятка будут «Циклопы».

После этих слов Зарайский невольно вздрогнул. «Циклоп» был единственным, на данный момент, настоящим лазерным оружием. Не как те побрякушки с лазерными прицелами, а настоящим смертоносным лучом. Его миниатюрные аккумуляторы заряжались около суток и их хватало всего на четыре-пять выстрелов. Но каждый из них был способен прожечь насквозь двухсантиметровую стальную плиту. Приказывая вооружить боевиков этим сверхсекретным устройством, Рыбак показывал насколько на самом деле он опасается Пономаря, что решился использовать против него именно такое оружие, против которого пока что не было придумано никакой действенной защиты.

— Я, — продолжал вещать старик, — должен быть в курсе их подготовки. Даю на нее, максимум, двое суток.

Дальше. К этому времени должен быть проинструктирован мой двойник. Теперь пришла его пора посидеть здесь. А меня ждут дела на воле…

Кикоз коротко кивнул. Он уже несколько месяцев назад, выполняя приказ своего хозяина, нашел и завербовал старика, как две капли воды похожего на наркобарона. Единственными отличиями были цвет глаз, что почти без проблем удалось исправить контактными линзами, и зубы. У двойника их почти не осталось. Затратив солидную сумму, их восстановили и теперь, по крайней мере чисто внешне, отличить старого вора от его дублера мог лишь очень опытный глаз.

Наибольшую сложность составило научить двойника вести себя по-рыбаковски. Но и эта проблема оказалась преодолимой с комплексной помощью наркотиков и гипноза.

Самым странным для Ивана Ильича было то, что Рыбак, отдав приказание, казалось, совершенно забыл о дублере. И, «вспомнив» о нем лишь сейчас, дал понять Кикозу, что приближается пора действительно решительных шагов, по сравнению с которыми вся предыдущая, подготовительная деятельность, была лишь детским лепетом.

— Все, исполняй! — Сухо проговорил наркобарон и лег на диван, показывая тем самым, что незапланированная аудиенция закончилась.

Когда тяжелая дверь захлопнулась за Кикозом, Рыбак дал волю чувствам. Он вскочил и, злобно матерясь, стал шагами мерить узкую камеру из конца в конец.

Вероятность, что Витю удастся вернуть была крайне мала. Пономарь, если уж он разошелся настолько, что уничтожил и прекрасно подготовленных зомби, и средних размеров боевую единицу, вряд ли позволит с небольшими потерями отбить пацана. Скорее, он костьми ляжет для того, чтобы хумчанин был в безопасности.

Но, на случай провала операции по уничтожению и Пономаря, и бывшего ГУЛа, в котором старый вор в законе почти не сомневался, у него был последний шанс. Дуэль.

Рыбак уже продумал до тонкостей ее ход и не оставил на долю Дарофеева ни доли процента вероятности выйти живым из этого противостояния.

Игорь Сергеевич сидел в гостиной и заново перечитывал свои записи. Оказалось, что при первом ознакомлении с ними он пропустил так много, что сейчас эти разрозненные листки захватывали сильнее, чем тот крутой бестселлер, в котором описывалось его схватка с Гнусом. Книга эта нашлась на полке в спальне, где целитель провел ночь и, вернувшись туда после ухода Изотова, Пономарь с упоением прочел роман, названный его прозвищем. Ушло на это не более двух часов и, закончив заниматься беллетристикой, в которой, как подозревал Дарофеев, вымысла было несколько больше, чем правды, Игорю Сергеевичу внезапно захотелось еще раз ознакомиться с собственным архивом.

За этим занятием его и застала проснувшаяся Яичница. Девушка, едва продрав глаза, уже успела взбодрить себя порцией наркотика и теперь была в бодром и веселом расположении духа.

— Привет, Пономарь! — Радостно воскликнула девушка, появившись в гостиной.

— Доброе утро. — Ответил целитель, едва взглянув на девушку. Но и этого, брошенного мельком взгляда, ему хватило, чтобы определить, что она определенно находится под кайфом.

— Чего читаешь? — Дине явно хотелось общения и такой, несколько равнодушный прием со стороны Игоря Сергеевича ее несколько раздосадовал.

— Да так, записи свои… — Неопределенно пожал плечами Дарофеев.

Тут Дина заметила лежащий рядом с целителем томик.

— А, «Пономарь». Про то, как меня захомутали… Читала я его в тюряге… Читала… Кстати, там как, все в масть? Или лапша на уши доверчивым обывателям?

— Там все как было. — Припустив в голос металлические нотки сказал Игорь Сергеевич. Ему хотелось вернуться к архиву, а назойливая наркоманка не давала это сделать.

— Да, бедолага… Как он тебя… — Сочувственно закивала Дина. — Причем, понимаешь, жену твою мне совсем жалко не было. А вот дочку…

— Заткнись, пожалуйста! — Как можно более холодно процедил Пономарь. — Это не твое дело. И вообще, на твоем месте, я не стал бы ширяться с самого утра.

— Да, я ширялась! — С вызовом проговорила Яичница. — Ширялась и буду ширяться! Между прочим, если тебе это не нравится, твой дружок мне пообещал, что ты меня от этого вылечишь!

— Вылечу, вылечу!.. — Подтвердил Дарофеев, особо упирая на будущее время в этих словах.