- Так вот, в чем дело! – недостающая часть головоломки встала на свое место, и Дэнни в один миг осознала все. Она чувствовала, как в глубине души нарастает волна гнева. Судьба иногда бывает такой жестокой! Если бы Рене не надо было отпроситься той ночью, то Гаррет не столкнулась бы снова с повторением истории своей жизни и не приняла бы все так близко к сердцу. Сердце медсестры обливалось кровью за подругу.
Очень нежно она держала брюнетку в объятиях, шепча, - я здесь, тссс, я с тобой.
Почувствовав ладонью, как по телу хирурга бегут мурашки, девушка наклонилась и натянула на плечи женщины одеяло. – Думаю, тебе надо срочно согреться! - она стала растирать плечи поверх одеяла, чтобы ускорить кровообращение. – Гаррет, давай я подкину еще дров, - девушка сжала ладонь брюнетки. – Сядь поближе к огню. Давай, иди сюда, садись в кресло.
Голубые глаза встретились с любящими зелеными, словно увидев маяк в бушующем море. Женщина кивнула, поднялась и последовала за блондинкой, ее зеленые глаза так много обещали. В них Гаррет нашла свою безопасную гавань, по крайней мере, на данный момент.
Дэнни терпеливо ждала, не желая подталкивать подругу к разговору. Она возилась с камином, размышляя о том, как могла Гаррет жить так долго без близкого человека. Она подумала о своих сестрах и брате, о том, сколько любви и счастья было в их жизни. Обернувшись, девушка заметила что брюнетка сидела в кресле, неудобно скрючившись. Ей так хотелось подойти и отдать часть себя, чтобы облегчить боль, но она знала, что сейчас женщине нужно время, чтобы разобраться в себе.
Проделав необходимые манипуляции с огнем, Дэнни пошла на кухню. Она обеспечила Гаррет тепло, а теперь надо было приготовить еду. Она порылась в одной из сумок и вытащила коробку с чайными пакетиками.
Легкая улыбка тронула ее губы, когда девушка вспомнила, как ее мать любила говорить, - выпей со мной чай, а я разделю с тобой твои неприятности! А потом можно было только удивляться, что после двух выпитых чашек чая все проблему казались гораздо менее серьезными. Вздохнув, она тихо прошептала, - ну, мама, надеюсь, я хорошо выучила твои уроки. – Дэнни налила в чайник воды и поставила его на плиту.
Чайник засвистел раньше, чем Дэнни ожидала. Посмотрев на Гаррет, она увидела, что та сидела, с мрачным видом уставившись на огонь, не замечая громкого свиста. Взяв две чашки, девушка подошла к камину и протянула одну подруге, - Гаррет, я приготовила чай. Не хочешь попить?
Она ждала, что ее слова вызовут хоть какой-то отклик. Но этого не произошло. Женщина по-прежнему сидела неподвижно, смотря прямо перед собой, кутаясь в одеяло. Но ведь мы знаем, что блондинка-коротышка никогда не отступала. Она разжала пальцы одной руки женщины и заменила одеяло на чашку. – Осторожно, он очень горячий. Тебе надо теперь получить тепло изнутри. Пей! Глоток или два тебе не навредят.
Гаррет сделала несколько глотков, и девушка отметила, что с каждым разом все больше жидкости достигает своей цели. Сочетание тепла изнутри и снаружи начали успокаивать женщину. Первый глоток горячего чая, выпитого Гаррет, девушка могла сравнить с первым шагом ребенка. Медсестра счастливо улыбнулась. Она наклонилась к подруге и нежно поцеловала ее в макушку, а затем отсела поближе к огню. Через несколько мгновений ход ее мыслей был прерван глухим голосом хирурга. Ее речь казалась медленной и заторможенной.
- Ты должна знать…, - слова словно произносились по слогам. – Я никогда не хотела…, - она продолжала неотрывно смотреть на огонь, - Я никогда не нуждалась…
Дэнни поднялась и снова подошла к подруге, - Гаррет, тебе ничего не надо объяснять, если ты не хочешь.
В глазах женщины плясали отблески огня, делая ее взгляд мерцающим. – Пожалуйста, я хочу рассказать тебе. Ты имеешь право знать, что происходит. – Она отстраненно посмотрела вдаль, - я даже не думала, что захочу говорить об этом когда-либо снова.
Медсестра развернула стул и подсела ближе к Гаррет, ожидая, когда женщина соберется с мыслями, чтобы начать. Хирург зажмурила глаза, стараясь выровнять дыхание. Она опустила голову, прежде чем поднять ее и найти взглядом любящие зеленые глаза своего друга. Поджав губы, она начала осторожно говорить.
- Я знаю прекрасно, что чувствовала Диана Морган. Я тоже была единственной выжившей из всех членов семьи, - она подняла руку, не желая быть прерванной. – Я была в кино с группой школьных друзей, когда это произошло. Мои родители и младший брат возвращались с одной бейсбольной игры, когда произошла авария. Они ехали через перекресток и врезались в столб. Я узнала об этом только тогда, когда вернулась домой. Дом был пустым, и я подумала, что они решили зайти поесть мороженое, чтобы отпраздновать победу Лукаса в игре. Потом раздался телефонный звонок, который навсегда изменил мою жизнь. Я попросила соседа отвезти меня в больницу, где мне довольно сухо и прямо сказали, что мои родители мертвы. – Слезы начали душить женщину. – Также они сказали, что брат тяжело ранен и для него будет лучше, если он умрет. Он настолько сильно пострадал, что мне было невозможно заботиться о нем. Они попросили меня подписать все необходимые бумаги, говоря, что это формальность для похоронного бюро. Только через много лет я узнала, что я подписала разрешение на отключение Лукаса от всех систем жизнеобеспечения. – Гаррет смотрела в зеленые глаза друга, ища в них поддержку, - я доверяла им. Я не знала, что делать.
Медсестра почувствовала, что ее сердце разбилось. Как бы она хотела быть в тот момент с Гаррет. Но, зато сейчас она сделает все возможное, чтобы быть рядом и облегчить страдания подруги. – Ты была ребенком, ты не могла знать, что делать. Хотела бы я знать, кто был тот врач! Я бы отдала ему часть себя, чтобы он знал, как вести себя в таких случаях… Как вести себя с тобой… - В душе девушки рос гнев, но это была не совсем та ситуация.
- Я была опустошена потерей. В мире не осталось никого, кто бы мог позаботиться обо мне. А так как мне было всего семнадцать, то в глазах закона я была недееспособной. Я болталась между тремя дальними родственниками в течение полутора лет, что доучивалась в колледже. – Женщина вытерла слезу, - я никогда не понимала, что воспринимала их как должное, пока их не стало. И тогда я поклялась, что больше никогда не позволю причинить себе такую же сильную боль, никогда не подпущу никого к себе близко. Боль была слишком сильной, когда их не стало. И мне в значительно степени это удавалось, - она застенчиво отвернулась, - пока я не приехала сюда в Питсбург. – Женщина пыталась откашляться. – Я думала, что смогу сделать так, что с другими не произойдет то, что произошло со мной. Но я была не права, я так была не права!
