В Главной военной прокуратуре и Генеральной прокуратуре СССР было найдено соломоново решение. Генерал-лейтенанту Телегину объявили: ты не вор, ты честный человек, живи на свободе, но эшелон с трофейным имуществом ты украл, поэтому мы его тебе вернуть не можем. Главный военный прокурор Советской Армии генерал-лейтенант А. А. Чепцов недвусмысленно напомнил настойчивому жалобщику, что вещи, которые он требует возвратить, «приобретены незаконным путем, а потому возврату не подлежат».[131]
Свои сокровища потребовала назад и Лидия Русланова. За конфискованную шкатулку с бриллиантами ей предложили компенсацию в 100 тысяч рублей. А она требовала миллион. По словам Руслановой, среди украшений, изъятых у нее, были уникальные изделия, и стоимость шкатулки, где хранились эти ценности, составляла 2 миллиона.[132]
В. Суворов в своей книге «Тень победы» с иронией цитирует воспоминания дочери генерала-мародера. Дочка генерала писала о своем папочке: «В. Крюков за всю свою жизнь не мог отличить бриллиант от булыжника: круг его интересов лежал в иной плоскости. Он был умным, образованным человеком. И особой его слабостью была русская классическая литература, а на чем он сидел и спал, для него не представляло никакого интереса». Комментируя эти слова, писатель замечает: «Слабому на классическую литературу генералу Крюкову было все равно, с чего есть: из медного солдатского котелка или из алюминиевой миски. Потому он ел с серебряных блюд с золотым орнаментом, украденных в Потсдамском дворце. Ему было все равно, на чем ездить: на разбитом советском автомобиле «Москвич» или на старом ржавом велосипеде. Потому он ездил на автомобиле, который создавали для фюрера Германского рейха. Он не различал бриллиантов от булыжников. Но, поди ж ты, заветную шкатулку наполнял не булыжниками».
А теперь после рассмотрения свидетельств алчности друзей маршала Жукова перейдем к его персоне, чуть ли не причисленной к лику святых за «огромные заслуги перед Родиной». Через год после окончания Великой Отечественной войны на границе был задержан подозрительный эшелон, груз которого не совсем соответствовал статусу его хозяина. Так как лицо, которому принадлежал провозимый через границу груз, занимало очень высокопоставленное положение, о странных вагонах доложили министру обороны, а тот – товарищу Сталину:
Товарищу Сталину
В Ягодинской таможне (вблизи г. Ковеля) задержано 7 вагонов, в которых находилось 85 ящиков с мебелью. При проверке документации выяснилось, что мебель принадлежит маршалу Жукову…
Булганин
23 августа 1946 г.
Министерство госбезопасности, которому поручили расследовать махинации с трофейным имуществом маршала Жукова, взялось за его адъютанта Семочкина. На допросе тот показал, что его командир нелегально привез с собой из Германии большой чемодан и маленькую шкатулку с драгоценностями. На поиски сокровищ были брошены лучшие силы МГБ. На квартире маршала был организован негласный обыск. Но так как до этого уже за подобные штучки были арестованы ближайшие друзья маршала, Жуков был настороже. Он заблаговременно очистил свою квартиру от улик. Правда, на этом его предусмотрительность закончилась. Награбленные в Германии ценности он просто отвез на дачу.
Вот что рапортовал Сталину начальник госбезопасности Абакумов после обыска на квартире и даче Жукова.
Совершенно секретно Совет Министров СССР Товарищу Сталину И. В.
В соответствии с Вашим указанием 5 января с. г. на квартире Жукова в Москве был произведен негласный обыск. Задача заключалась в том, чтобы разыскать и изъять на квартире Жукова чемодан и шкатулку с золотом, бриллиантами и другими ценностями.
В процессе обыска чемодан обнаружен не был, а шкатулка находилась в сейфе, стоящем в спальной комнате.
В шкатулке находилось: часов – 24 штуки, в том числе золотых – 17 и с камнями – 3; золотых кулонов и колец – 15 штук, из них 8 с драгоценными камнями; золотой брелок с большим количеством драгоценных камней;
другие золотые изделия (портсигар, цепочки и браслеты, серьги с драгоценными камнями и пр.).
В связи с тем, что чемодана в квартире не оказалось, было решено все ценности, находящиеся в сейфе, сфотографировать, уложить обратно так, как было раньше, и произведенному обыску на квартире не придавать гласности.
По заключению работников, проводивших обыск, квартира Жукова производит впечатление, что оттуда изъято все то, что может его скомпрометировать. Нет не только чемодана с ценностями, но отсутствуют даже какие бы то ни было письма, записи и т. д. Повидимому, квартира приведена в такой порядок, чтобы ничего лишнего в ней не было.
В ночь с 8 на 9 января с. г. был произведен негласный обыск на даче Жукова, находящейся в поселке Рублево под Москвой.
В результате обыска обнаружено, что две комнаты дачи превращены в склад, где хранится огромное количество различного рода товаров и ценностей.
Например:
шерстяных тканей, шелка, парчи, панбархата и других материалов – всего свыше 4000 метров;
мехов – собольих, обезьяньих, лисьих, котиковых, каракульчевых, каракулевых – всего 323 шкуры;
шевро высшего качества – 35 кож;
дорогостоящих ковров и гобеленов больших размеров, вывезенных из Потсдамского и других дворцов и домов Германии, – всего 44 штуки, часть из которых разложена и развешана по комнатам, а остальные лежат на складе; особенно обращает на себя внимание больших размеров ковер, разложенный в одной из комнат дачи;
ценных картин классической живописи больших размеров в художественных рамках – всего 55 штук, развешанных по комнатам дачи и частично хранящихся на складе;
дорогостоящих сервизов столовой и чайной посуды (фарфор с художественной отделкой, хрусталь) – 7 больших ящиков; серебряных гарнитуров столовых и чайных приборов – 2 ящика; аккордеонов с богатой художественной отделкой – 8 штук; уникальных охотничьих ружей фирмы «Голанд-Голанд» и других – всего 20 штук.
Это имущество хранится в 51 сундуке и чемодане, а также лежит навалом.
Кроме того, во всех комнатах дачи, на окнах, этажерках, столиках и тумбочках расставлены в большом количестве бронзовые и фарфоровые вазы и статуэтки художественной работы, а также всякого рода безделушки иностранного происхождения.
Заслуживает внимания заявление работников, проводивших обыск, о том, что дача Жукова представляет собой, по существу, антикварный магазин или музей, обвешанный внутри различными дорогостоящими художественными картинами, причем их так много, что четыре картины висят даже на кухне. Дело дошло до того, что в спальне Жукова над кроватью висит огромная картина с изображением двух обнаженных женщин.
Есть настолько ценные картины, которые никак не подходят к квартире, а должны быть переданы в государственный фонд и находиться в музее.
Свыше двух десятков больших ковров покрывают полы почти всех комнат.
Вся обстановка, начиная с мебели, ковров, посуды, украшений и кончая занавесками на окнах, – заграничная, главным образом немецкая. На даче буквально нет ни одной вещи советского происхождения, за исключением дорожек, лежащих при входе на дачу.
На даче нет ни одной советской книги, но зато в книжных шкафах стоит большое количество книг в прекрасных переплетах с золотым тиснением, исключительно на немецком языке.
Зайдя в дом, трудно себе представить, что находишься под Москвой, а не в Германии.
По окончании обыска обнаруженные меха, ткани, ковры, гобелены, кожи и остальные вещи сложены в одной комнате, закрыты на ключ и у двери выставлена стража.
В Одессу направлена группа оперативных работников МГБ СССР для производства негласного обыска в квартире Жукова. О результатах этой операции доложу вам дополнительно.
Что касается необнаруженного на московской квартире Жукова чемодана с драгоценностями, о чем показал арестованный Семочкин, то проверкой выяснилось, что этот чемодан все время держит при себе жена Жукова и при поездках берет его с собой.
Сегодня, когда Жуков вместе с женой прибыл из Одессы в Москву, указанный чемодан вновь появился у него в квартире, где и находится в настоящее время.
Видимо, следует напрямик потребовать у Жукова сдачи этого чемодана с драгоценностями.
Абакумов. 10 января 1948 года.
Разбирать дело о мародерстве заслуженного маршала поручили А. А. Жданову. Когда дело запахло жареным, «бесстрашный маршал» не на шутку испугался и направил Жданову покаянное письмо.
