Таким образом, сейчас уже некому было сообщить нападавшим, что человек, опасно ранивший двоих из них, а третьего — смертельно и успевший отступить обратно в дом, который он пытался покинуть, — не Арамис, разыскивающий г-жу де Шеврез и обвиняемый в заговоре против кардинала и Франции.
— Вы ранены, сударь! Ах, Боже мой, вы ранены! — воскликнула бледная, как полотно, Кэтти. — Почему вы только не послушались меня — вам следовало тотчас уйти отсюда.
— Как? Не отведав твоего ужина, Кэтти? Не ты ли сама пригласила меня задержаться?
— Ах, вам не надо было вообще появляться здесь. Они же теперь не успокоятся, пока не убьют вас! Они взломают двери! Ах, хорошо, что я закрыла ставни на окнах!
Говоря все это, девушка, однако, не теряла времени. Она нагрела воды, промыла и перевязала две легкие скользящие раны, полученные мушкетером.
Ее действия сопровождались несмолкаемым грохотом в двери и проклятиями по адресу д'Артаньяна.
— Теперь вам не уйти. Не лучше ли сложить оружие! — прокричал дю Пейра, приблизившись к дому. — Все равно мы узнали вас. Вы мушкетер роты Тревиля — Арамис, прибывший из Парижа с письмом к герцогине де Шеврез. С письмом от врагов Франции! Сдавайтесь! Видите — нам известно все!
— Вот так штука! Оказывается, меня приняли за Арамиса, — пробормотал д'Артаньян. — Видишь, Кэтти, не стоит слишком высоко ставить мою персону. Им нужен вовсе не я, а Арамис.
— Тогда есть надежда на спасение — вы объясните им, что вы не тот, кто им нужен!
— Надежда есть всегда! А вот разочаровывать их я, пожалуй, не стану.
— Что вы такое говорите, господин д'Артаньян! — вскричала Кэтти, всплеснув руками.
— Только то, что я постараюсь сыграть роль Арамиса как можно лучше и дольше. В конце концов — за кого ты меня принимаешь, Кэтти? Уж не думаешь ли ты, что я способен направить эту свору по следу моего друга, спасая свою шкуру?!
— Ах, господин д'Артаньян! У вас такое благородное сердце! Но я боюсь за вас — как вы выберетесь отсюда?
— Может быть, как раз с этим и не стоит спешить. Если я правильно тебя понял, герцогиня сейчас на свидании с Арамисом?
— Она, конечно, не показывала мне записки, которую ей прислал ваш друг…
— И что же ты, Кэтти? — со смехом спросил д'Артаньян.
Между тем люди дю Пейра кричали и стучали у входа.
— Мне неловко признаваться, но… госпожа, разорвав записку в клочки, поднесла ее к огню…
— Хочешь, я закончу за тебя, Кэтти?
— Господин д'Артаньян!
— Не все обрывки превратились в пепел, а все хорошенькие девушки очень любопытны…
Кэтти вспыхнула. Мы не беремся утверждать точно, каким именно чувством была вызвана эта краска на свежих щечках девушки: смущение это было или радость, однако глаза ее заблестели.
Шум снаружи продолжался.
— Что же будет, когда вернется госпожа?! — снова забеспокоилась Кэтти.
— Мне только сейчас пришло в голову, что мое долгое пребывание в доме герцогини компрометирует ее, — в раздумье отвечал д'Артаньян.
— Но что же делать?!
— Будем размышлять.
Однако времени на размышления оставалось немного. Входная дверь пока не поддавалась, но окна были атакованы с не меньшей силой, и ставни могли не выдержать.
«Как бы поступил на моем месте Портос? — сказал себе мушкетер. — Наш великан открыл бы двери, схватил в охапку первого попавшегося и, орудуя им, как палицей, разметал бы всю эту шайку. Честное слово, на это стоило бы поглядеть! Как жаль, что Портос теперь далеко отсюда!»
И д'Артаньян вздохнул.
«Итак, оставим Портоса. Что же сделал бы здесь Атос. Человек, благороднее и храбрее которого я не знаю. Он наверняка бы дрался столько, сколько смог, а увидев, что силы противников слишком значительны, дал бы себя арестовать и, не открывая своего имени, был бы препровожден… В самом деле — куда? А если сразу в Фор-Левек или в Бастилию?! Нет, я не Атос, я уже раздумываю о последствиях. Увы, метод Атоса не годится для меня еще и по той причине, что я сам в бегах, и кардинал вряд ли придет в восторг, узнав, что к Рошфору прибавилось еще два-три его человека. Положительно тактика Атоса мне тоже никак не подходит!»
И д'Артаньян вновь завершил это размышление вздохом.
«Остается Арамис! Наш скрытный аббат, конечно же, постарался бы обвести этих горлопанов вокруг пальца, что он, собственно говоря, уже и сделал, принимая во внимание их поведение и святую уверенность в том, что я — это он. Что же, милый Арамис вовсе не виноват в том, что меня угораздило оказаться тут в такой неподходящий момент. Этого он предвидеть никак не мог. А у меня совсем из головы вылетело, что его герцогиня тоже живет в Туре, иначе я еще хорошенько бы порасспросил того старика на рынке».
В ставни били чем-то тяжелым. Двери обнаружили признаки готовности к капитуляции.
«Почему бы мне не последовать примеру Арамиса? — подумал д'Артаньян. Но как это сделать?!»
— Открывай, негодяй! — рычал снаружи дю Пейра. — Тебе все равно не уйти — дом окружен!
— Кэтти, хочешь помочь мне? — спросил мушкетер.
— Вы еще спрашиваете! — с упреком отвечала девушка, ломая руки. — Как бы я хотела, чтобы вы сейчас оказались за сто лье отсюда!
— Тогда слушай меня внимательно.
И мушкетер, склонившись к ее розовому ушку, коротко изложил созревший в голове план.
Через несколько минут двери особняка по улице Мюрсунтуа, в котором жила герцогиня де Шеврез, поддались под напором осаждавших, и те шумной гурьбой ввалились внутрь, толкая друг друга и держа оружие наготове.
Едва успев сделать несколько шагов, они были остановлены властным голосом д'Артаньяна:
— Если хоть кто-нибудь из вас сделает еще шаг, клянусь — эта девушка умрет.
Гасконец стоял на лестнице, ведущей наверх, и держал перед собою бледную от страха служанку герцогини, приставив пистолет к ее виску. Второй пистолет его был заткнут за пояс.
— Ты не сделаешь этого, негодяй! — воскликнул дю Пейра, не решаясь, однако, двинуться дальше.
— Я сделаю это! Мне нечего терять.
Воцарилось гробовое молчание.
— Отойдите подальше! Все, все, — скомандовал д'Артаньян и шепнул:
— Давай, Кэтти, больше убедительности. Все идет, как надо.
Впрочем, девушку не надо было уговаривать. Ее испуг был неподдельным. Кэтти очень боялась за д'Артаньяна.
— Я требую, чтобы ваши люди расступились и дали мне пройти, — говорил д'Артаньян, адресуясь к дю Пейра и направляя на него пистолет. — И учтите: я вам нужен живым, в крайнем случае — раненым. Но если вы сделаете хоть малейшую попытку захватить меня, я успею спустить два курка, и вам достанутся лишь два мертвых тела. Кровь этой девушки падет и на ваши головы.
