И Жемблу тоже очень серьезно и даже торжественно ответил:
— Я очень рад этому, сударь. И хорошо, что наши сны имели хороший конец.
Разговаривая подобным образом, хозяин и слуга приблизились к заставе у городских ворот.
Тур в те времена, как, впрочем, и сейчас, намного уступал Парижу как по количеству жителей, так и по числу людей, ежедневно прибывающих и покидающих его. Поэтому у заставы не было той шумной толчеи, той очереди повозок и карет, которую наши путники встретили бы непременно при выезде из Парижа.
Однако именно тишина и безлюдье не радовали д'Артаньяна — он вовсе не желал сейчас бросаться кому-либо в глаза. От его опытного глаза не укрылось, что несколько солдат стражи внимательно вглядываются во всех, кто покидает город, не обращая при этом никакого внимания на вновь прибывающих. Позади солдат виднелась фигура человека, скрывавшего цепкий взгляд холодных серых глаз под низко надвинутой шляпой. Как ни старался этот человек оставаться в тени, д'Артаньян все же узнал его.
— Черт побери, — вырвалось у гасконца, — тот самый, что собирался прошлой ночью размозжить мне голову из пистолета. Наверняка где-то поблизости прячется целая шайка с лошадьми наготове. Жемблу, — обратился он к лакею, — ты, помнится, говорил, что, будучи в услужении у прежнего хозяина… как бишь его звали?..
— Дон Алонсо дель Кампо-и-Эспиноса, сударь.
— Конечно, как я мог запамятовать такое простое имя! Так вот, ты говорил, что, странствуя с доном Алонсо по Франции, не раз слыхал свист пуль?
— Случалось и такое, сударь.
— Приготовься услышать их пение снова. Главное — не отставай от меня, а обгонишь — скачи вперед без оглядки, я не обижусь!
С этими словами мушкетер дал шпоры своей лошади и направил ее прямо на группу солдат, которые, повинуясь безошибочному инстинкту людей, спасающих свою жизнь или по меньше мере — кости, разбежались в стороны, освободив дорогу.
Жемблу тотчас же последовал, за хозяином, и они, оставив за спиной заставу, понеслись во весь опор по дороге на Блуа.
Однако радоваться было рано. Соглядатай дю Пейра Лебрен уже поднял тревогу, и спустя несколько минут из городских ворот показалось четверо или пятеро всадников, пустившихся вдогонку за беглецами.
— Пришпоривай, Жемблу, не отставай! — крикнул д'Артаньян, нахлобучивая шляпу, чтобы ее не снесло ветром.
— Я стараюсь, сударь! — искренне отвечал Жемблу.
Как и предсказывал д'Артаньян, вскоре мимо ушей беглецов засвистели пули. Преследователи метили в лошадей, но, видимо, после «злодейского похищения» Кэтти, устроенного д'Артаньяном, дю Пейра считал его отъявленным головорезом и приказал не слишком церемониться с ним.
Погоня приближалась. Преследователи скакали на свежих, холеных лошадях. Раздался еще выстрел, и шляпа слетела с головы д'Артаньяна.
— Кажется, они пристрелялись, — проворчал мушкетер. — Пора изменить тактику.
С этими словами он осадил коня и, резко повернув его, натянул поводья. Конь остановился. Гасконец вынул один из пистолетов, тщательно прицелился в ближайшего из преследователей и выстрелил.
Человек вскрикнул и, раненный пулей д'Артаньяна, припал к шее лошади, которая, не чувствуя более жалящих уколов шпор, перешла на шаг и вскоре остановилась совсем.
Жемблу тем временем успел умчаться далеко. Не теряя ни секунды, мушкетер пришпорил коня и снова пустился вскачь — догонять своего лакея.
Вслед ему прогремел целый залп проклятий: количество преследователей сократилось до четырех человек. Прозвучали и два выстрела. Пули снова пропели в опасной близости, так как расстояние, отделявшее мушкетера от погони, заметно уменьшилось.
— Их только четверо! Если бы фокус удался и во второй раз, пробормотал д'Артаньян, — мы с Жемблу могли бы обратить оставшихся в бегство, да, видно, парень не большой любитель потасовок — его уже не видно впереди. Впрочем, с моей стороны было бы несправедливо упрекать его в том, что он всего лишь хорошо выполняет мое распоряжение!
Слуги его высокопреосвященства не отставали, а конь мушкетера стал обнаруживать признаки усталости. Д'Артаньян пришпоривал его, но животное скакало все медленнее.
Неожиданно вдали показался Жемблу.
«Черт возьми! Кажется, парень остановился», — сказал себе д'Артаньян.
— Да, он возвращается! — вскричал он минутой позже. Действительно — по пустынной дороге скакал Жемблу, приближаясь с каждым ударом копыт своего коня.
— Сударь! Там еще один впереди! — испуганно крикнул он издали.
— А-а, — разочарованно протянул д'Артаньян. — Малый просто струхнул. Жаль! Я уже было подумал, что он собрался подраться вместе со мной.
Жемблу, гарцевавший на месте, с испугом смотрел на всадников, догоняющих д'Артаньяна.
— Скачи вперед! Один — меньше, чем четверо! — крикнул ему мушкетер.
Усмотрел ли Жемблу безукоризненную логику в доводах хозяина или еще один выстрел, прогремевший со стороны приближающихся преследователей, окончательно убедил его, но он повернул коня и поскакал вместе с мушкетером, опережая его всего на полкорпуса своего скакуна.
Через несколько минут бешеного аллюра зоркие глаза гасконца смогли различить очертания одинокого всадника, стоявшего посреди дороги. Видимо, именно он так испугал Жемблу.
Всадник недвижимо сидел в высоком седле, держа по заряженному пистолету в каждой руке. Конь, замерший, как изваяние, был под стать седоку. Расстояние между ним и беглецами неумолимо сокращалось.
«Хорошо, что я не успел разрядить второй пистолет. Сейчас пришло самое время для этого», — успел подумать д'Артаньян и увидел, как всадник впереди медленно поднимает руку и прицеливается.
Пришпоривая спотыкающегося коня, мушкетер нащупал свой пистолет, но всадник опередил его. Он спустил курок. Пуля пропела рядом. Позади послышался сдавленный крик.
Раздался еще один выстрел, и д'Артаньян, обернувшись, увидел, как лошадь второго преследователя грохнулась наземь, увлекая за собой всадника.
— Двое! — радостно закричал Жемблу. — Только двое осталось.
Но эти двое уже поворачивали лошадей. Они не захотели дожидаться, пока д'Артаньян разрядит в одного из них свой второй пистолет. Через пару минут оба скрылись за поворотом дороги, и только дробный топот копыт свидетельствовал о том, что всадники спешат поскорее достигнуть спасительной городской заставы.
— Теперь вы могли бы поменяться ролями, — промолвил загадочный всадник, подъезжая ближе. — Подстрелим их, как зайцев; хотите ли, милый д'Артаньян?
— Арамис! — воскликнул обрадованный мушкетер.
