— Это наилучший выход, — согласился Киллиано. — Этот парень слишком прыткий.
— Я тоже так думаю, — согласился я, подмигнув Бату.
— Когда мы его уберем, можно будет заняться поисками девушки. Она не должна ускользнуть.
— Я думаю, следует избавиться и от нее, — заметил Флаггерти.
— Это ни к чему, — покачал головой Киллиано. — У нас же должен быть свидетель на суде. После соответствующей обработки она станет шелковой. Женщины — всегда женщины. — Он глянул на Бата: — Ты сможешь заняться этим?
— С удовольствием. — осклабился Бат.
Киллиано встал.
— Избавьтесь от него! — приказал он Флаггерти.
— Пока, толстяк! — сказал я. — Мы еще встретимся.
Не обратив внимания на мою угрозу, он вышел, прикрыв за собой дверь.
Бат посмотрел на Флаггерти.
— Начнем сразу же? — с надеждой спросил он.
— Не здесь, — отрезал Флаггерти. — Отвезем в более удобное место.
— Делай все быстро, — сказал я Багу. — И целься хорошенько!
— Не беспокойся, — он похлопал меня по плечу. — Ты и моргнуть глазом не успеешь.
7
Флаггерти вел машину. Я и Бат сидели на заднем сиденье.
— Как ты себя чувствуешь, зная, что это твоя последняя прогулка? — спросил Бат с вполне объяснимым любопытством.
— Все в порядке, — как можно равнодушнее ответил я. — У меня нервы, как канаты.
— Да уж! — согласился Бат с невольным восхищением. — Но не рассчитывай улизнуть. Такой номер не пройдет!
— А не могли бы мы устроить небольшое соревнование, а, Бат? — невинно спросил я некоторое время спустя.
— В этом нет необходимости, — со смехом ответил он. — Я ведь и так убью тебя.
— Ха-ха! Хотелось бы в это поверить! В дуэли на равных я бы предпочел иметь дело с достойным противником, а не старой леди… пусть даже у меня будут перчатки на руках.
Он ударил меня по лицу кулаком.
— Заткнись! Неизвестно, кто из нас хвастун! — прорычал он. — Я могу убить тебя и с завязанными глазами!
— Во всяком случае, у тебя кишка тонка рискнуть. — подлил я масла в огонь.
— Хватит трепаться, — оборвал меня Флаггерти. — Мы не такие идиоты, чтобы вступать в соревнование с таким проходимцем, как ты!
— Ха! — сказал я Багу. — Даже твой сообщник считает, что у тебя нет никаких шансов против меня.
Бат тяжело задышал.
— Ты не такой уж и ловкач, — проговорил он, с трудом сдерживая гнев. — Мы еще можем посоревноваться. Мне наплевать на этого продажного копа. Я убью тебя, даже если у меня на каждой руке будет висеть по человеку.
— У тебя жар, — сказал я, отодвигаясь во избежание очередного удара.
Давая выход своему раздражению, он ударил в боковое стекло машины и разбил его. Флаггерти начал ругаться.
— Прекрати! — рявкнул он. — Ты убьешь этого мерзавца так, как я прикажу!
— Крутой парень из Детройта, а позволяет командовать собой какому-то провинциальному копу! — ехидно засмеялся я, толкнув Бата в бок.
Флаггерти остановил машину. Мы были на безлюдном пляже. Огни Парадиз-Палм заревом полыхали на горизонте. Город симпатично выглядел даже издали, но я находил его слишком далеким от себя.
— Выходи! — рявкнул Флаггерти.
Мы вышли из машины. Лицо Бата было багровым.
— Он увидит! — каркнул он. — Я быстрее его! Этот подонок должен это признать!
— Ты сделаешь то, что приказал тебе босс, — в ответ зарычал Флаггерти.
— Пошли его к прабабушке, — посоветовал я Багу. — Как видишь, он считает тебя недотепой!
Флаггерти сунул руку в карман, но Бат схватил его за запястье.
— Если ты это сделаешь, я тебя убью! — заорал Бат. — Я с детства не люблю копов, и ты прекрасно это знаешь! А уж таких продажных, как ты, и подавно! Я хочу показать этому придурку, на что я способен. И не полицейскому твоего пошиба мешать мне в этом!
— Ты ненормальный! — заорал Флаггерти. — А если ты окажешься недостаточно быстр? Он же ведь убьет нас обоих!
Бат расхохотался.
— Неужели ты считаешь меня идиотом? — прошипел он.
Он взял револьвер Флаггерти и вытряхнул патроны из барабана. Они упали на песок.
— Видишь? — весело проговорил Бат. — Я даю ему разряженный револьвер, а мой заряжен. Даже если он вытащит свое оружие раньше меня, он все равно подохнет. Так что не суетись! — Он посмотрел на меня: — Принимаешь пари, недоносок?
— Разумеется! Я все же кое-что покажу тебе, прежде чем умереть.
Флаггерти отошел подальше. Он явно не одобрял действия Бата, но ничего не мог поделать.
— Кончай побыстрее! — злобно бросил он Бату.
Бат швырнул мне револьвер. Это был увесистый кольт 48-го калибра. Рукоять оружия удобно легла в мою ладонь.
— Ну что, начнем? — злобно осведомился Бат, оскалив зубы в усмешке.
— Вперед! — я засунул револьвер за пояс.
— О’кей! — Бат выпрямился. — Ты готов?
— Секунду! Хочешь пари?
— Ха-ха! — Бат буквально согнулся пополам от смеха. — Я сейчас заплачу! Когда ты отойдешь в мир иной, как же ты сможешь рассчитаться со мной?
— Перестаньте болтать! — заревел Флаггерти. — Кончай, Бат!
— Да, время! — Бат резко изменился в лице. — Пришло время, орел, уходить из этого мира! — Бат наклонился и вытер руки о песок. Я внимательно следил за его манипуляциями. Он колебался, хотя и знал, что мой револьвер не заряжен.
— Я дам тебе возможность вытащить револьвер, Бат, — улыбнулся я. — Я всегда даю возможность негодяям, вроде тебя, вытащить оружие, а уж потом убиваю!
— На этот раз тебе крышка! — прошипел он выхватывая револьвер. Если бы он не изменил положение кобуры, у меня не было бы ни единого шанса. Но это дало мне лишнюю долю секунды. Кольт был уже в моих руках, а Бат только ухватил оружие за рукоятку.
Тяжелая пушка ударила недотепу в лицо. Я вложил в этот бросок все силы. Его револьвер выстрелил, но пуля ушла в небо. Он опрокинулся на спину изрыгнув ругательство. Я прыгнул вперед, вырвал револьвер из его рук, ударил ногой в пах Флаггерти и огрел Бата рукояткой револьвера. Удар пришелся в висок. Хрюкнув, тот повалился на песок. Оба они валялись на песке, раскинув руки и обратив незрячие глаза к светлеющему на востоке небу.
Наступало утро нового дня.
В таком состоянии я их и оставил.
8
Яркие солнечные лучи проникали сквозь деревянные жалюзи, когда я проснулся. Хэтти Дувал стояла рядом с кроватью. Зажмурившись, я сел на постели.
— Кажется, я немного вздремнул, — сказал я, осторожно проводя по волосам, и поморщился, нащупав шишку на голове.
— Я принесла кофе, — сказала она. — Дэвис ждет не дождется, когда вы проснетесь. Могу я пригласить его?
— Разумеется, — я взял кофе с подноса. — Который сейчас час?
— Двенадцать! — Повернувшись, она вышла из комнаты.
Я зевнул, выпил кофе и, взяв сигарету, с удовольствием вдохнул запах табака. Я прикуривал, когда вошел Дэвис.
— Привет, — улыбнулся я ему.
— Не нахожу слов! — воскликнул он. — Я уже и не надеялся увидеть тебя в живых!
— Я тоже, — мой палец указал на единственное кресло в комнате. — Как насчет выпить?
— Будь спокоен! — из заднего кармана он вытащил плоскую бутылку и бросил мне.
— Я страшно волновался, — сообщил он, садясь. — Благодаря знакомству с тобой, я нажил атеросклероз.
Я плеснул приличную дозу виски в кофе и вернул ему бутылку. Дэвис без промедления хлебнул из горлышка и со вздохом облегчения засунул бутылку в карман.
— Итак, вернемся к нашим баранам, — с нетерпением сказал он. — Так каким образом тебе до сих пор удалось остаться в живых?
Со всеми подробностями я поведал ему о своих приключениях.
— Черт возьми! — воскликнул он, когда я закончил.
— А что произошло с тобой? — поинтересовался я.
— Старик, я был уверен, что пропал, когда появился Флаггерти. Меня даже затошнило от страха.
— Да уж, я это прекрасно видел, — со смехом сказал я. — У тебя был такой вид, словно ты увидел Франкенштейна.
— Нет слов! — Дэвис развел руками. — Вот это история! Флаггерти и Сансотта едва не разорвали меня. Они налетели, как ураган. Им хотелось знать, где я тебя подцепил. Я сделал вид, что считаю их ненормальными, но на всякий случай сказал, что случайно познакомился с тобой в одном из баров, и ты сказал, что хотел бы поиграть в покер в приличной компании. Я поклялся, что это все, что мне известно, и я не имею ни малейшего понятия, кто ты такой. Это было настолько беспомощное объяснение, что они поверили. Флаггерти попросил описать тебя, и Сансотта подтвердил мои слова. Этого было достаточно! «Кейн!» — завопил Флаггерти. Видел бы ты клиентов бара. Те замерли с открытыми ртами. Я сделал вид, что удивлен не меньше их, но это было лишнее. Забыв обо мне, парни метнулись к лестнице. Воспользовавшись этим, я быстренько смылся. Да и что мне оставалось делать? Не скрою, я считал, что твоя песенка спета.
