Я глубоко вздохнул и попытался улыбнуться.
— Ты прав, Тим, — сказал я. — В настоящий момент я в бешенстве, и, как ты правильно заметил, ни к чему хорошему это не приведет. Нужно как можно скорее вытащить ее оттуда. Что ж, придется пораскинуть мозгами. Для начала поедем посмотрим, как выглядит тюрьма.
— Подожди Джеда, — посоветовал Тим. — Он хорошо знает это мрачное место. Ни к чему лишний раз рисковат ь.
— Хорошо. Подождем Дэвиса.
Мы прождали его два часа, самые длинные два часа в моей жизни. Я не хотел бы заново пережить их.
Дэвис появился около трех часов дня, когда солнце палило вовсю. Он обливался потом, но был полон оптимизма.
— Я договорился с Копинджером, — сразу отрапортовал он. — Он поехал повидать малышку, а потом тут же приедет сюда.
— Садись. Это правда, что она подписала показания?
Он кивнул.
— Они заставили ее проделать это перед журналистами. Так что читайте сегодняшние газеты. — Он достал гребешок и причесал волосы. — У них было шесть часов на ее обработку. И лишь только после этого сообщили о ее аресте. Этого времени вполне достаточно, чтобы заставить разговориться любую женщину.
— Перестань! — воскликнул Тим.
— Все в порядке, — я чувствовал, что холодею. — У меня нет никаких иллюзий относительно того, к каким методам прибегли эти негодяи. Но, в конце концов, они заплатят за все. — Я закурил, в то время как мои собеседники обменялись взглядами. — У кого-нибудь есть идея, как вытащить ее оттуда? — спросил я, глядя на Дэвиса.
Некоторое время он молчал.
— Освободить? — недоверчиво переспросил он. — Но это просто невозможно! Эта тюрьма — настоящая крепость. Флаггерти направил туда двенадцать копов. Я поехал вместе с Копинджером, но они не разрешили мне войти. Они ждут, когда ты там появишься. На крыше установлены два прожектора, у всех сторожей автоматы. У них есть даже сторожевые овчарки. Нет ни единого шанса пробраться туда.
Внезапно я почувствовал себя лучше.
— И все же я сделаю так что она выйдет из тюрьмы!
— Хотелось бы узнать, как ты это проделаешь? — глаза Дэвиса распахнулись пошире.
— Эта тюрьма около магистрали?
Он кивнул.
— Она находится примерно в четверти мили от Национального шоссе номер четыре.
— Я поеду туда и посмотрю… Когда вернется Копинджер?
— Приблизительно через час. Я поеду с тобой и заберу адвоката. Что ж, у тебя есть шанс прокатиться по дороге… как это уже было проделано вчера ночью.
— О'кей, — я пожал плечами, взяв специальный полицейский револьвер 38-го калибра, принадлежавший до недавнего времени Бату. Это действительно превосходное оружие, но мне было жалко «люгер». Внимательно осмотрев револьвер, я сунул его за пояс. — Так ты по-прежнему в игре? — спросил я Дэвиса.
Он удивленно уставился на меня.
— Разумеется!
— Я задал вопрос потому, что с сегодняшнего дня отступления уже не будет. Это смертельная схватка.
Он почесал затылок, потом пожал плечами.
— Я играю.
Я посмотрел на Тима.
— А ты?
Он утвердительно кивнул.
— Прекрасно, — я не мог не восхищаться мужеством своих друзей.
Я вышел, и Дэвис последовал за мной.
2
Копинджер был человеком небольшого роста, примерно сорока лет, со смуглой кожей и черными глазами, холодными и проницательными. Вид у него был немного флегматичный, но что-то подсказывало мне, что он знает намного больше, чем это кажется на первый взгляд.
— Она в очень плохом состоянии, — заявил он, как только сел в машину. — Не знаю, что они с ней проделывали, но, безусловно, дело не чисто. — Он покачал головой, достал из кармана пакет с табаком и листок темной бумаги и начал скручивать сигарету. — Можно сказать, она едва дышит.
Волосы шевельнулись у меня на голове.
— Что она вам сказала?
Он закурил, сделав несколько затяжек.
— Она заявила, что убила Херрика, — произнес он бесцветным голосом. — Вот и все, что она сказала. Несмотря на то, что я оставался с ней наедине, она, как сомнамбула, повторяла только эти слова и повторяла их даже тогда, когда я сообщил, что работаю на вас. — Он снова покачал головой. — Она пропала, Кейн. Я ничего не могу сделать. Мы можем объявить ее невменяемой, но это ничего не изменит.
— О’кей. Продолжайте навещать ее как можно чаще. Разговаривайте с ней. Я хочу убедиться, что мы не можем опровергнуть обвинение. Теперь я знаю, что нужно делать.
Он с уважением посмотрел на меня.
— Я много слышал о вас… У вас определенная репутация. Если вы вздумаете применить насилие, это вряд ли поможет малышке. Если возникнет опасность того, что ее освободят, девушку тут же пристрелят при попытке к бегству. Я хорошо знаю Флаггерти и Киллиано. Эти негодяи ни перед чем не остановятся. Ни перед чем! Для них нет ничего святого! Очень скоро выборы, и все будет досконально освещено в прессе. Будьте предельно осторожны.
— Я буду осторожен.
— Вы хотите устроить ей побег? — спросил он после небольшого раздумья.
Я посмотрел на Дэвиса. Он утвердительно кивнул.
— Безусловно, — уверенно сказал я. — Я осмотрел подходы к тюрьме. Это трудная задача, но, думаю, выполнимая.
— Она не выйдет оттуда живой… Даже если вам удастся до нее добраться.
— Но у меня нет выбора…
— Я понимаю… — Он задумчиво почесал нос. — Даже если внутри тюрьмы у нее будет сообщник, побег вряд ли возможен.
Я заинтересованно посмотрел на него.
— Как это — сообщник?
Он неопределенно пожал плечами.
— Я знаком с одним из охранников… — начал он, потом безнадежно махнул рукой. — Но к чему это? Это ничего не даст.
Я ударил кулаком по спинке сиденья.
— Нужно, чтобы удалось!.. Кто этот охранник?
— Парень по имени Том Митчел. Флаггерти соблазнил его жену. Парень знает, но бессилен что-либо предпринять. Он будет в восторге, если представится возможность отомстить. Вы можете с ним поговорить.
— Не слишком ли это рискованно?
— Митчел надежный человек, — заверил Копинджер. — Он сгорает от желания отомстить Флаггерти. Но боюсь, от него будет мало пользы. Разве что он нарисует вам план тюрьмы.
Я хлопнул по плечу Дэвиса.
— Съездишь и привезешь этого парня к Тиму. Мы с ним поговорим.
Мы уже были возле дома Тима. Я и Копинджер вышли из машины. Дэвис тут же развернулся и укатил. Я протянул два банкнота по сто долларов адвокату.
— Это только аванс, — сказал я. — Продолжайте заниматься малышкой.
Он оттолкнул руку с деньгами.
— Я взялся за дело ради справедливости. Вот уже долгое время я ожидаю, что появится достаточно ловкий и решительный человек и в один прекрасный день сведет счеты с Киллиано. К чему мне деньги, когда предлагается место в первом ряду на грандиозный спектакль. Что-то мне подсказывает, что Киллиано ваш.
— Я тоже на это надеюсь, — сказал я, пожимая руку маленькому адвокату.
После его ухода я вошел в дом и, сев у окна, наблюдал, как рыбаки готовят суда для ночной рыбалки. Я думал о мисс Уондерли. И чем больше я думал, тем больше становилось не по себе. Я снова видел ее, лежащую на песке. Это было так давно! Я видел обезьянью рожу Бата и слышал голос Киллиано: «Ты сможешь заняться ею?» и ответ Бата: «С удовольствием…» Мне было очень скверно в этот момент.
Последующие три часа тянулись со скоростью улитки, и когда наступили сумерки, я был совсем плох. Около восьми появился Тим и принес вечернюю газету. Информация об убийстве Херрика была помещена на первой странице. Там же была и фотография мисс Уондерли. Она выглядела очень привлекательно. Газетчики окрестили ее «Убийца-блондинка!» Я внимательно прочитал ее показания, явно притянутые за волосы. Девушка сказала, что мы вместе вернулись в отель и здорово налились. Я был зол, как ей казалось, потому, что Херрик пытался заставить меня покинуть город. Я расточал угрозы в его адрес, и она посоветовала мне позвонить ему, думая, что я блефую. Но я позвонил и пригласил его к себе. Я был совершенно пьян к тому времени, когда появился Херрик, и тут же затеял с ним спор. Херрик рассердился, и завязалась драка. Она ударила Херрика моим пистолетом по голове, и, падая, он разбил себе голову о камин. Потом мы совсем выключились и обнаружили труп только утром, когда проснулись протрезвевшие.
Таковы были признания мисс Уондерли, которые она подписала. На фотографии подпись выглядела неразборчивой, как будто рука дрожала. Уже от одного взгляда на фотографию мне становилось тошно.
Немного погодя Тим пришел предупредить меня, что Дэвис с Митчелом ожидают меня на пристани. Я вышел. Была ночь, и звезды отражались на спокойной глади воды. Вблизи никого не было. В конце причала маячила фигура Дэвиса в компании плечистого парня, от которого на милю разило копом.
