Раштон еще более смягчил свой тон и выражение лица.
– Я знаю, что вы не любите говорить о политике или о войне. Я пришел поговорить о том, что представляет для вас несомненный интерес. О театре.
– Правда? – заинтересовалась Ориана, и Дэру очень не понравилась ее улыбка, обращенная к графу.
– Мэтью не рассказал вам о нашем плане поставить пьесу в Раштон-Холле?
– Он только начал говорить об этом, когда вы вошли.
– Популярность любительских спектаклей неудержимо растет, и молодежь в Чешире не избежала этой болезни. Скоро начнется мой ежегодный сезон охоты, вот Мэтью и Лайза и решили развлечь гостей драматическим искусством.
– Мы приспособим под театр оранжерею, – сказал Ориане Мэтью. – И хотим, чтобы вы помогли нам выбрать подходящую пьесу, а также руководили актерами.
– Я могу уехать из Лондона только после гала-концерта.
– Обещаем вам превосходные обеды, – сказал Раштон. – Охота на шотландских куропаток начинается двенадцатого августа, а мы будем охотиться каждый день. Мэтью очень высокого мнения о вашей способности руководить группой дилетантов.
– Мы с Орианой так и познакомились, – сообщил Дэру молодой человек. – Я выступал в любительской труппе, а она нам помогала. Послушайте, Анна, не будет ли забавно посягнуть на «Писарро»? У меня есть экземпляр, я купил в книжной лавке.
– Вы могли бы воспользоваться моим и сэкономить два шиллинга и шесть пенсов.
– У нас мало надежды на успех без вашего участия, – настаивал Мэтью.
– У моей подруги Харриот Меллон скоро появится время, – сообщила Ориана. – Она в Ливерпуле, это всего полдня пути от Раштон-Холла. Как член труппы театра «Друри-Лейн» она хорошо знакома с произведениями Шеридана и их постановками на сцене.
– Мы будем рады ее помощи, – вмешался в разговор граф. – Но музыку обеспечить можете только вы, Ориана. Мы отложим наше сборище до того времени, как у вас будет возможность к нам присоединиться.
Едва граф и Пауэлл удалились, Ориана прошлась в радостном танце по всей комнате. Остановилась возле зеркала и принялась перекалывать брошь Сент-Олбансов на другое место на корсаже.
Дэр подошел ей помочь. Прикалывая брошь, он просунул пальцы под корсаж и дотронулся до теплой кожи Орианы.
– За все годы, что я знаю Раштона, – сказала она, – он ни разу не предложил мне посетить его имение. Представить себе не могу, почему он так настаивал на этом сегодня.
Дэр не хотел, чтобы она думала о графе, в то время как его рука касалась ее тела. Скрывая от нее свою тревогу по поводу того, что она может снова его покинуть, он спросил:
– Ты поедешь?
– Без тебя не поеду, – ответила она и поцеловала его.
Глава 23
Созерцание расположенной на галерее библиотеки хозяина дома вызвало у Дэра желание поскорее дожить до того дня, когда его собственные библиотека и коллекция будут такими же представительными. Однако собрание его книг было не настолько обширным, что-бы потребовалось нанять библиотекаря, который составлял бы каталоги. Мистер Драйендер, ученый швед, прилежно разбирал стопку научных книг на письменном столе. Едва его помощник увел Дэра из узкой и длинной комнаты, библиотекарь возобновил свое занятие.
Сэр Джозеф Бэнкс препроводил гостя в свой кабинет, тесно заставленный книжными шкафами и украшенный портретами и бюстами знаменитостей. Широкое окно выходило во двор. Хозяин кабинета достал из ящика письменного стола, обтянутого байкой, трактат Дэра и уселся в кресло.
– Мне показалось весьма любопытным это ваше сочинение, – заговорил он, постукивая кончиками пальцев по крышке переплета. – Что побудило вас к его созданию?
– Постоянное, в течение всей моей сознательной жизни, восхищение родным островом и столь же неизменный интерес к его происхождению. Еще мальчиком я взбирался на горы, бродил по долинам, плавал вдоль скалистой и опасной для мореходов береговой линии. Много позже, уже взрослым человеком, я определил, что состав горных пород на острове, расположение геологических пластов и их плотность соответствуют тому, что я видел в Шотландии, когда путешествовал вместе с доктором Хаттоном и его коллегами.
Рассказывая о менторе, который вдохновлял и ободрял его, Дэр исподволь оглядывал кабинет.
– Болезнь помешала доктору Хаттону посетить наш остров, – говорил он, – и тогда он предложил мне самому заняться геологическими исследованиями. Собрав факты и изложив свои соображения, я заплатил издателю в Дугласе, и он отпечатал несколько экземпляров. Сочинение далеко еще не полно, я намерен сделать добавления к тексту и снабдить его иллюстрациями, которые подтвердят мои выводы.
– Надеюсь, что ваше увлечение не умерло вместе с Хаттоном.
– Нет, я только отложил работу на то время, пока строил виллу. Это, а также некоторые другие обстоятельства отвлекли меня от геологических исследований и описаний.
– Ваш вклад в научную литературу может вызвать полемику, – предупредил сэр Джозеф.
– Я был бы этому только рад. Мои выводы основаны на прямом наблюдении, и доказательства всем доступны. Мой остров невелик – тридцать две мили в длину и тридцать в ширину, – но он представляет собой блестящее подтверждение теории Хаттона. Он нашел ответы на свои вопросы у берегов Шотландии. Мой ответы ждут интересующихся у берегов острова Мэн, где ветры и морские волны разрушили верхний слой утесов и скал и обнажили их внутреннее строение.
Пытливые глаза слушателя следили за каждым движением Дэра с неотрывным вниманием.
– Вы придерживаетесь наиболее широко распространенной теории, которая утверждает, что все скалы поднялись со дна первобытного океана?
– Да.
– Но тогда вы вступаете в противоречие с утверждениями преобладающего большинства ученых-геологов, которые считают, что гранит первичен и является наиболее древним типом твердой породы, – заметил сэр Джозеф, возвращая Дэру его книгу.
– Я согласен с предположением Хаттона, который утверждает, что гранит имеет вулканическое происхождение. Любой образец гранита из вашей коллекции подтвердит мое суждение.
Баронет встал, подошел к шкафчику и вынул из выдвижного ящика коричневый камень величиной с кулак.
– Этот подойдет?
Дэр внимательно осмотрел камень. На нижней его стороне он увидел узкую прожилку белого кварца. Проведя по ней пальцем, он сказал:
– Гранит существовал, когда эти вот кристаллы формировались в трещине. Этот небольшой образец опровергает теорию, что кристаллические камни существовали раньше, чем все прочие.
Бэнкс положил камень обратно в ящик.
– Физические доказательства радикальных геологических теорий существуют, сэр, – продолжал Дэр. – Я наблюдал их сам. Но до знакомства с Хаттоном я не вполне понимал, что, собственно, я вижу.
