Но тут мы бессильны. Сброс не откроем, они однозначно погибнут. А так волны большой не будет. Если что, успеют убежать.
— Понял!
— Как Оля?
— Обижается. Предложил с тобой поговорить, сказала, что не нуждается в общении с хамами и грубиянами!
— Понятно. Скажи ей, что она самая красивая на свете. И самая нежная, и самая ласковая, и самая лучшая.
— Не согласен. Моя Анна…
— Заткнись, говори то, что я сказал тебе!
— Не буду. Тем более связь громкая и она всё слышит.
— Тогда иди в зад, засранец!
— Марк. Тут ещё турбины. Что включать? — Спросил Георгич. Уже хотел сказать, что включай, но в последний момент тормознул. Перед глазами встали кадры видео, как взорвалась турбина на Саяно-Шушенской ГЭС.
— Погоди, Георгич. Давай не будем, подождём.
— А чего ждать? Турбины заработают, дополнительный сброс пойдёт.
— Это всё так. Но тот, кто тут подляны устраивал, тоже об этом подумал. У меня стойкое убеждение в этом. А если в турбинах заряд стоит? Мы их включим и трындец? Толку от нашего сброса не будет. Будет как на Саяно-Шушенской, помнишь? Когда турбину вырвало из гнезда. Надо сходит вниз, жалом поводить.
Георгич помолчал, что-то обдумывая. Потом кивнул.
— Ты прав. Спешить не нужно! Как я старый не додумался.
— Ну ты не такой уж и старый, раз моя мать с тобой спит! С совсем то старым она точно в постель-то не легла бы! — Я засмеялся. Народ меня поддержал.
— Очень смешно, Марк! — Георгич тоже засмеялся.
Проверили нижний уровень, так называемый машинный зал. Две мощные турбины. Обсмотрели, обнюхали, проверили. Вроде ничего. Решили запустить. На всякий пожарный свалили наверх. Вскоре турбины заработали. Ничего не взорвалось. Наверное, кто-то просто остановил их тупо и прикрыл сброс. Очень умно!
— Марк, что дальше? — Народ смотрел на меня вопросительно. А я знаю?
— Мне представляется только одно. В диспетчерской выводим из строя систему, или рубильники или ещё там что, чтобы невозможно было перекрыть сброс. Далее минируем вход в электростанцию. Чтобы если кто полезет, произошёл взрыв, но такой, чтобы саму плотину не повредить, а чтобы завалило вход наглухо.
— Марк, — проговорил в ответ Георгич. — Чтобы повредить саму плотину, нужно до хрена взрывчатки. Либо взорвать турбины, что более вероятно. Дальше вода сама разрушит всё.
— Тогда минируем спокойно вход. Георгич, займись диспетчерской. Стас, ты же морпех, вас там учили минному делу? Ну хотя бы в первом приближении? А то я ни разу не сапёр!
— Я попробую.
— Отлично.
— Только взрывчатка нужна. — Охладил мой пыл Станислав. — Одними гранатами мы плиты перекрытия не взорвём. Взрывчатка есть на военных складах. Те же противотанковые мины. Хорошо пойдут толовые шашки, но нужны детонаторы.
— Найдёшь?
— Постараюсь. В Халтурино, в крайнем случае, скатаюсь.
— Тогда здесь, сейчас, четверых оставляем. Пусть займут оборону в самом здании при входе. Технику убираем. А то долбанут ещё из гранатомёта.
Оставили четверых парней. Помимо личного оружия им так же оставили ПКМ. Ужин обещали привезти сразу, как он будет готов. Мы на Бардаке возвратились. Во мне всё больше крепло убеждение, что отсюда нужно сваливать. По приезду, зашёл в комнату, где проживали мама с Георгичем.
— Хочу поговорить. — Сказал на вопросительный взгляд матери.
— Что-то серьёзное? — Её взгляд с вопросительного стал беспокойным.
— Думаю да. Георгич присаживайся, будь как дома.
— Я и так дома.
— Тогда тем более. Итак, дорогая родительница и ты Георгич, у меня вопрос: как вы себе представляете наше будущее?
Вопрос явно поставил их в тупик.
— Марк, я не совсем понимаю тебя? Как представляем? Вырастим урожай. Утеплимся, кочегарку обновим. Соберём урожай. Детей надо будет начинать учить, организуем школу. Учебников много в городе. — Улыбнулась, глядя на меня. — Вас женим, молодёжь. Будем налаживать жизнь, сынок. Какое будущее мы захотим, такое и построим. А как иначе?
— Согласен! — Поддержал мою маму Геогич.
— Вот именно, мама! Какое будущее построим, в таком жить и будем. А теперь предметно. Мне не нравится возня вокруг плотины, это раз. Конечно в случае прорыва, нас катастрофа не коснётся. Но мы будем отрезаны от правого берега. Но это ладно и на нашем берегу есть много ещё чего. А дальше? Всё постепенно будет приходить в негодность. Та же одежда, та же техника. Всё будет приходить в негодность. Сколько месяцев в году у нас холодная погода, мама? Семь! И только четыре пригодных для создания необходимого запаса продуктов на зиму. Мало того, сельское хозяйство у нас рискованное! Ну ладно, на наш век той же техники и горючки хватит, а нашим детям, вашим внукам, правнукам? Подумали? А сколько ресурсов нам нужно будет тратить в холодное время года, для обогрева? Постепенно переоденемся в шкуры животных! Так ведь? Так. Мы, конечно, будем ремонтировать здание поликлиники, но нам всё труднее будет обогревать его. А значит надо будет, пусть не в этом году, а в следующем строить отдельные дома, для каждой семьи. Благо леса вокруг много.
— А что ты предлагаешь?
— Я предлагаю уйти туда, где зима не семь месяцев в году, а четыре, а лучше вообще два или её нет совсем. Нам не нужно будет заботиться об отоплении, тратя драгоценный ресурс или тратить, но очень мало. Нам не нужна будет зимняя одежда. Мы можем снимать два или вообще три урожая. А что делать с витаминами? Всё, фруктов больше подвозить нам не будут. Витами в аптеке больше не купишь. А каким бичом в Сибири была цинга, ещё в начале 20 столетия? Особенно зимой? А ведь это всё вернётся. Конечно, можно и с цингой бороться. Народные методы известны. А обувь? Что с ней делать? Будем шить камусы? Так оленей нет. Валенки катать, так шерсть овечья нужна. Много у нас овец?.. То-то. А на всю жизнь мы обуви не наберёмся. Где хранить столько будем, чтобы не сгнила она? Не испортилась? В итоге опять из шкур делать!
— Почему из шкур? — Георгич посмотрел на меня удивлённо. — Из кожи. Та же коровья. Хорошо её обработать, как полагается и шей себе не хочу!
— Ты умеешь? Особенно зимнюю?
— Научимся. Есть литература всякая.
— Есть. Только, а надо ли? Гораздо легче сделать летнюю обувь, так ведь?
— Но наши предки то
