– Это как понимать? – Ринальдо поднял тяжелый взгляд на Дракона. – Ты что несешь?
– Сочинять висы и молоть муку – дело одинаковое, – рассмеялся гвардеец. – Главное – улавливать ветер. С какой стороны подует – так и работать будешь…
Хальк смотрел на перебранку спокойно, не встревая. Я не запомнил, о чем дальше разговаривали Черные Драконы и Ринальдо. Но все кончилось плохо. Сочинитель стихов, приведенный в ярость обидными словами военных, вдруг вскочил на скамью и, повысив голос так, чтобы его слышали все гости трактира, выкрикнул:
– Дворянство Аквилонии, услышь речи человека, говорящего с богами!..
Честно признаться, я решил, что Ринальдо чаще говорит не с богами, а бутылкой. Хальк оставался невозмутим.
– …Посмотрите, как разорено наше отечество! – пьяным голосом продолжал кричать поэт. – Куда исчезло наследие Эпимитриуса? Где благородство, честь и слава нашего королевства? Сейчас все лучшее покоится в могиле, вместе с королем Нумедидесом! – он вдруг вытянул руку, указывая на гвардейцев. – Даже цвет рыцарства Аквилонии согласен лизать грязные сапоги мерзостного варвара, обманом и вероломством захватившего трон нашей несчастной страны!..
Хальк наклонился ко мне и тихо сказал на ухо:
– За такие речи, между прочим, Ринальдо может попасть к барону Гленнору… Наша тайная служба не любит, когда поносят короля.
А Ринальдо заливался:
– …Киммерия поднялась над Аквилонией! Необразованные варвары топчут коваными подошвами дворян, ведущих род от древних королей! Граф Сурпи повешен! Осмелившийся выступить против тирана барон Кимолос четвертован! А сколько еще жизней потребует неуемное варварское честолюбие? Я вас спрашиваю, аквилонцы!
Я удивился, когда Хальк, казавшийся мне тихоней, вдруг поднялся со скамьи и, положив руку на рукоять меча, привешенного к поясу слева, сказал Ринальдо:
– Заткнись. Ты не вправе судить короля.
– Еще один прихвостень дикаря! – взвился поэт. – Может быть, ты скажешь, что нынешнее бедствие постигло Аквилонию не по воле богов, видящих непотребного киммерийца на троне Эпимитриуса?
Хальк ответил:
– Богам было бы проще уничтожить одного человека, а не всю страну. Замолчи.
– Нет, пусть говорит! – это сказал неприметный человечек в коричневой одежде. Он сидел за столом неподалеку от нас. – Говорить правду не возбраняется!
И тут началось. Один из Черных Драконов запустил в человечка кружкой, а тот выхватил нож. В руке Ринальдо неожиданно появился меч и он прыгнул на Халька.
Я часто слышал, что в кабаках случаются драки, однако сам никогда в них не участвовал. Здесь получилось так, что мне пришлось обороняться сразу против двоих. Наверное, меня посчитали приверженцем короля Конана. Двое совсем чужих людей, с которыми я даже никогда не разговаривал, наверняка хотели меня убить – уж больно бешеные у них были глаза. Ну, я и схватил скамью…
Хальк несколько раз скрестил меч с Ринальдо. Черные Драконы оружие не вынули, а дрались кулаками. Где-то перевернули стол, трактирщик орал во все горло, призывая стражу, завизжала одна из женщин… Когда я сбил с ног тех двоих, пришлось оторвать ножку у стола, хотя делать так совсем нехорошо: стол – Ладонь Богов, подающая пищу и обижать его нельзя.
В это время Хальк саданул Ринальдо перекрестьем меча по голове. Тот упал. Летописец дернул меня за рукав и прошипел:
– Пошли отсюда.
Драка развернулась вовсю. Пожалуй, на меня и Халька никто вовсе не обращал внимания. Драконы колошматили каких-то ремесленников, купцы сцепились с горожанами. Наверное, люди дрались просто ради собственного удовольствия. Под шумок мы с Хальком протолкались к двери и выскочили на улицу.
– Сходили, пообедали, – вздохнул барон Юсдаль, остановившись у входа в трактир. – Ты не подумай, у нас такое случается не каждый день…
Громыхнула дверь, и из трактира вылетел богато одетый человек. Мы посторонились, давая ему подняться. Человек некоторое время полежал на мостовой, потом привстал, цепляясь руками за стену трактира. Он наверняка хотел пойти обратно и дальше участвовать в драке, но правая ладонь легла на кольцо для факела, укрепленное возле двери. Факел качнулся и свалился вниз. Прямо в лужу, оставшуюся от недавнего дождя. Человек тоже упал.
Я видел, как Хальк поглядел на него и решил было, что летописец хочет помочь несчастному встать. Но, оказывается, барон Юсдаль смотрел на шипящий в луже смоляной факел. Длинная сосновая палка, обмотанная пропитанными смолой тряпками, лежала в воде и дымилась.
Сложилось впечатление, что Хальк заснул стоя. Я даже дотронулся до его плеча ладонью, чтобы разбудить. А он все стоял и смотрел.
Через некоторое время он нагнулся, взял факел и долго рассматривал. А потом вдруг тихо сказал:
– Пойдем-ка обратно во дворец… Кажется, я придумал, что нужно делать. Мы его утопим!..
– Кого? Ринальдо, что ли? – переспросил я. Но Хальк уже быстро зашагал вниз по улице.
Глава девятая
МОРАДДИН, второй рассказ
Аквилония, Тарантия, королевский дворец. Постоялый двор в деревне Артен. Город Ивелин, катакомбы.15-18 дни второй осенней луны 1288 г.
«…Прибытие посольства из Пограничья и Немедии только подтвердило худшие предположения, возникшие у аквилонского правителя и его приближенных. Для подземного огня не имело ни малейшего значения, в чьих владениях вырываться из глубин, губя или необратимо изменяя все живое. Аквилония, Немедия или позабытое всеми Пограничье – зеленое пламя равно извергалось в любой стране к закату от Кезанкии. В полуночных землях началась паника, постепенно распространявшаяся на полдень и захватывавшая все лежавшие на пути беженцев города и поселения.
В это время король Аквилонии, сопровождаемый маленьким отрядом преданных ему людей, спешно и тайно покинул столицу, направившись в неизвестном направлении. Злые языки посейчас утверждают, что он пытался скрыться, решив переждать опасность в известном ему одному тайном убежище, а не то вообще скрыться из страны. Однако в ответ клеветникам можно сказать лишь одно: не судите обо всех людях по себе…»
Из «Синей или Незаконной хроники» Аквилонского королевства
– Ваше Величество! – пожилой седоватый человек, недавно представленный мне Конаном и оказавшийся тем самым знаменитым канцлером Публио, возмущенно посмотрел на короля. – Не понимаю, как ты, мой государь, можешь позволять барону Юсдалю подобные выходки!
Тут Публио, не дожидаясь ответа Конана, повернулся к раскрасневшемуся и взволнованному Хальку, и, величественно указав вытянутой рукой на дверь, ледяным голосом потребовал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
