Уже выходя из Оружейной залы вслед за Конаном и Хальком, я расслышал слова герцога Пуантенского:
– Да за кого меня здесь принимают? За няньку для грифонов? Милорд канцлер, ты слышал, что приказал король? Немедля иди к казначею, готовьте золото короны к вывозу из Тарантии!.. Энунд, проследи за месьором Публио!
* * *
Наверное, никогда за всю историю Аквилонии король не покидал тарантийский замок столь стремительно. Я много месяцев путешествовал с Конаном, еще в старые добрые времена, и знаю, что этот киммерийский авантюрист за долгие годы привык срываться с места мгновенно, не тратя времени на долгие рассуждения и сборы. Сейчас Конан перестал быть обычным бродягой, выискивающим приключений, славы и богатства, но стал королем, единодержавным владыкой огромной страны. Однако его прежние привычки не изжились.
За время между первым и вторым часом пополудни было совершено множество самых разнообразных дел. Веллан подготовил лошадей, включая заводных, Эйвинд разграбил королевскую кухню, собрав в кожаные дорожные мешки достаточно еды для пятерых человек (нашего селянина вначале долго пытались выгнать заносчивые королевские кухари, а когда асир, обидевшись на едкое замечание главного повара – кхитайца по имени Тэн И, полез в драку, явился Паллантид с приказом короля выдать этому парню все требуемое), Хальк же нагрузил свою сумку множеством пергаментных и папирусных свитков с планами катакомб города Ивелина.
Скрытно покинуть дворец, располагающийся в самом центре столицы, почти невозможно – это я знаю по своему опыту. Однажды мне пришлось тайно вывозить короля Нимеда из Бельверуса и, несмотря на все старания пятого департамента, уже на следующее утро по городу пошли слухи. Так случилось и с Конаном.
Стража знаменитых Черных Драконов смотрела на короля, облачившегося в дорожную кожаную куртку и потрепанный холщовый плащ, с недоумением, а придворные, еще оставшиеся во дворце, просто шарахались в стороны, с ужасом выслушивая крепкие выражения, проскакивавшие в речах Его величества.
Мне самому собирать было нечего. Все необходимое так и лежало в седельной сумке, отнесенное Эйвиндом в предоставленную мне комнату. Чистое белье мне, бритунийцу и Эйвинду только вчера выдали очаровательные служанки дворца короля Конана, еды асир прихватил с кухни достаточно. Что еще нужно человеку?
Когда я спустился во двор, все были в сборе. Король старательно проверял подпругу на вороном жеребце танасульской породы, Хальк распихивал принесенные из библиотеки свитки по сумам и одновременно разговаривал с незнакомым мне человеком. Впрочем, в лицо при дворе короля Конана я знаю немногих.
– Хальк! – рявкнул киммериец. – Хватит копаться! Эй, Мораддин, чего стоишь столбом? Помоги нашему книжному червяку разобраться с бумажками!
Как видно, барон Юсдаль не слишком часто путешествовал, а потому нагрузился (вернее, нагрузил лошадь) совершенно ненужными вещами. Седельные сумки были забиты теплыми меховыми вещами (хотя наступивший второй осенний месяц был достаточно теплым), здесь же были напиханы оплетенные лозой бутылки с вином, пергаментные карты и почти десяток книг в неподъемных, выложенных золотом и камнями переплетах. Зачем Хальк решил взять их с собой – оставалось для меня загадкой.
Я вместе с кликнутым на подмогу Эйвиндом попытался уложить вещи более плотно, в то время как библиотекарь, оставив разговор с незнакомцем, облаченным в форму Черных Драконов, суетился рядом и пытался давать советы…
Хвала Митре, дорога от дворца к городским воротам представляла собой очень широкую вымощенную улицу, по краям которой располагались лавки самых известных в Тарантии торговцев и здания государственных канцелярий. Но увы, промчаться к стенам столицы быстрее ветра – как, собственно, и предполагал король – не получилось. Я достаточно опытен в подобных делах и сразу понял – постепенно в Тарантии нарастает паника. Отходившие от главной улицы проезды были забиты телегами, повозками знати, суетились конные стражники, пытаясь управлять движением в городе… Слышались выкрики, ругань и причитания. Жители покидали столицу в соответствии со вчерашним эдиктом короля.
Едва мы выехали за городские ворота и пересекли широкий каменный мост через Хорот – Конану пришлось как следует наорать на гвардейского капитана, чтобы тот пропустил отряд впереди остальных людей, – сразу стало свободнее. Тем более, что мы свернули не на шамарский тракт, куда в основном уходили беженцы, а на дорогу, ведущую к опасности – на закат. Впрочем, нам навстречу двигались бесконечные обозы с добром и многие десятки всадников. Только сейчас я начал понимать истинные размеры постигшей закатные страны катастрофы. Невероятное количество людей бежало от неведомой опасности к восходным и полуденным границам страны, города и поселки были покинуты, почти прекратилась торговля, а власти отдельных графств едва удерживали в руках управление…
Наверняка в Немедии творится то же самое, если не хуже. Наша страна населена значительно плотнее, чем Аквилония, а в распоряжении Нимеда находится куда меньшая армия, способная поддерживать относительный порядок в городах.
Конан неплохо знал аквилонские дороги, а Хальк, как человек ученый и много дней просиживавший над планами королевства, постоянно советовал, куда следует свернуть, чтобы избежать встреч с перепуганными и обозленными подданными тарантийского трона. Не раз по дороге мы слышали крики перепуганных обывателей о том, что нынешнее бедствие постигло Аквилонию потому, что престол занимает не царственнородный потомок святого Эпимитриуса, а бешеный варвар, своими руками убивший престарелого добряка Нумедидеса. Конан лишь надвинул на лицо капюшон плаща и без устали гнал лошадь вперед.
Только когда мы, следуя указаниям Халька и Конана, выехали на затерянные в густых лесных дебрях проселки (ведущие, равно как и наезженные тракты, в пределы герцогства Танасульского), стало легче. Путников попадалось значительно меньше, наши лошади перешли с галопа на рысь. Теперь, чтобы скрасить дорогу, можно было даже поговорить.
Моя гирканская лошадка шла вровень с скакуном Халька, и мы с библиотекарем завели ни к чему не обязывающий разговор о житье-бытье аквилонского двора. Библиотекарь со свойственной ему едкостью расписывал нравы, царящие во дворце, принадлежащем моему старинному приятелю, всего несколькими фразами точно и ярко описывал придворных, в основе своей лентяев и дармоедов. Более всех доставалось канцлеру Публио – он тебе и казнокрад, и прелюбодей, и сквалыга… Однако не отдать должное государственным способностям первого министра Хальк тоже не забыл. Пускай ворует, но, в конце концов, от аквилонской казны не убудет нескольких тысяч золотых, в то время, как налогов собирается в десятки, если не сотни раз больше. И все благодаря благоразумной политике месьора Публио.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
