Оценить размеры помещения было сложно, дальняя стена терялась в полумраке, узкие окошки под потолком подсказывали, что день клонился к вечеру, скоро станет совсем темно. В центре конюшни ряд из четырех клеток, моя первая, почти в углу, до одной стены — расстояние в ладонь, до второй — в локоть. Я стукнула по доскам, постройка старая, но не настолько, чтобы разваливаться от приложенного усилия. Вторая клетка пустая, как и следующая, а вот в последней кто-то был. Кто-то достаточно высокий, чтобы ноги свисали с лавки, лежал совершенно неподвижно. Судя по большому размеру ботинок, мужчина. Я немного сдвинулась и вытянула шею, пытаясь разглядеть незнакомца. Несмотря на холод, лоб покрылся испариной, потому что последнюю клетку занимал пропавший целитель. Бледный до синевы, небритый, страшный в своей неподвижности. В центре лба, частично скрытый упавшими волосами, лежал плоский камешек, такой удобно запускать в волны и считать, сколько раз выпрыгнет. В отличие от обычного, этот покрывали белые черточки инописи. Еще один артефакт, меньше всего похитителям нужно, чтобы Константин пришел в себя.
— Камень сна, — сказал голос из полумрака, я дернулась, — пока контакт не прерван, он будет спать. Рано или поздно сон станет вечным. Резервы организма истощатся, он уйдет за грань.
Голос мужской и очень усталый.
Эх, явиди на тебя нет, уж она показала бы тебе резервы твоего же организма, причем предметно.
— Кто вы? Почему это делаете? Зачем вам я?
— Сколько вопросов, — мужчина шевельнулся, его тень колыхнулась.
— Язык не мешало бы укоротить, — из сумрака вышла девушка в светлой шубке, — он тебе явно лишний.
Я смотрела в красивое надменное лицо, кривящееся от злобы. Эту девушку я видела впервые, не может же она винить меня в разногласиях с ведьмаком, если уж сама и заварила эту кашу. Или может?
— Забавно наблюдать за твоими метаниями, — она усмехнулась. — Не менее забавно будет смотреть на то, как ты сдохнешь. А ты сдохнешь и знаешь почему?
— Знаю, — я вернула ухмылку.
В последнее время случилось многое, в том числе пугающее до судорог и холода в кишках, но постоянно бояться невозможно. То, что я смогла сдержать в доме у старика, выплеснулось здесь. Страх перед неизвестностью трансформировался в злость, а она, как известно, плохой советчик. Именно из-за неспособности держать под контролем язык меня часто и наказывали общественно неполезными работами.
— Вы меня убьете, ибо этого требуют ваши убеждения, обострившиеся на фоне вегетарианства.
— Ничего, — она сморщила нос, — скоро станет не до веселья. Ты не сможешь сопротивляться холоду, хотя я бы предпочла что-нибудь более зрелищное крикам и кровавыми пузырям. Жаль, Тимур считает это излишним, опять же наследим.
— Вы так наследили, и рано или поздно по этим следам пойдут.
— Конечно, — согласился мужской голос из сумрака, или мне следует называть его Тимуром, — и это будет поздно. Найдут тела и успокоятся, а даже если нет, мы будем далеко, в белой цитадели. На земли Прекрасного демона не сунутся, Седой конфликты не приветствует.
— Чувствую себя важной персоной, — я перевела взгляд с пятна в сумраке на девушку, — Тимур и Вера. Воровка и трус, бросивший своего сына и его мать.
Женщина рассерженной кошкой подскочила к клетке.
— Да что ты понимаешь. Ее и наняли для этого, все, что от нее требовалось, это отойти в сторону, но девка была упрямой.
— Она должна была сама положить сына на алтарь? Не многого ли требуете? — я села на нары. — Никого вы не нанимали, от человеческого ребенка на алтаре во славу рода толку мало. И как оно, — я посмотрела Вере прямо в глаза, — ждать, когда он придет от другой, ощущать ее запах, представлять ее поцелуи?
— Заткнись, тварь, — она выбросила руку сквозь прутья, желая схватить меня, глупый жест, отчаянный, пальцы напоминали скрюченную птичью лапу.
— Слышала, у тебя есть сын, почему бы ему не полежать на алтаре? Говорят, это совершенно безопасно для здоровья, — продолжала я, Вера взвизгнула.
— Хватит, — приказал мужчина, — не понимаешь, что она делает? Маленький укус на прощание. Ты уйдешь, а она останется.
Вера отошла от прутьев и несколько секунд смотрела в пространство, стараясь взять себя в руки.
— Вы правы, девушка. У нас есть сын, но я не могу принести его в жертву. Пришлось завести еще одного. Обидно, что у Баяяра все получилось, у него есть дочь, есть жертва, а у меня нет.
— Без жертв обойтись не пробовали? Уверяю, проблем сразу станет меньше в разы.
— Не могу, — тень развела руками, — если никого не можешь положить на алтарь, значит, ты слаб. Я ушел от хозяина, до жертвенного дня.
— Ушел? Просто взял и ушел? — я засмеялась, — Так кто из нас умрет раньше? Когда Седой узнает…
— Он все знает. И даже хотел помочь. Увы. Лучше уйти, чем прослыть слабым.
— У нового хозяина ничего не изменится. Вы ничего не выиграете.
— Выиграю. Время. И не только его. Говорят, Прекрасный демон не поощряет жертвы. Врут? В любом случае у нас будет время снова сыграть в эту игру.
— И на этот раз я прослежу за всем лично, — Вера сжала кулаки. — Девка умрет сразу, быстро и без изысков.
— Сама ручки испачкаешь? — я засмеялась. — Без подстав и присвоения денег, без планов убить чужими руками? Без унижений перед демоном, чтобы разгреб ваше дерьмо?
— Если бы не ты, дура! — она закричала. — Влезла, куда не следует! Но ничего, — она удовлетворенно кивнула, — эта несговорчивая девка за все заплатила. Я об этот позаботилась.
— Filii de terra не допустит…
— На любую магию найдется обходной путь, — девушка засмеялась.
Я вдохнула и закашлялась. Это неправда, не может быть правдой. Никто с дурными намерениями не проникнет туда, Мила в безопасности. Больше всего пугало, что она говорила об этом как о свершившемся факте.
— Целитель вам зачем? — я сглотнула вязкую слюну и перевела разговор в другое русло. — Геморрой замучил? Или простата пошаливает?
— Нет, — мужчина оставался спокоен, — это подарок новому хозяину, с пустыми руками в белую цитадель как-то неудобно.
— Странные у него вкусы, — я даже опешила, — ну, передавайте, пусть будут счастливы.
— Дура, — высказалась Вера, — когда ваше Юково загнется, у Седого станет на одну стежку меньше. Другие демоны это оценят.
Я нахмурилась, с целителем они могли делать все, что хотели, а вот с селом — нет. У меня там бабка осталась.
— Он — опора стежки. Не знала? Одна из, но мы будем вышибать их по одной, пока…
— Довольно, — скомандовал мужчина, — ты отомстила. Остальное ее не касается. Идем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
