Она произвела впечатление удовлетворенной. Я думаю, что останусь в этой местности подольше. Мне самому стало любопытно, как несчастья Герондейлов переплетаются с планами Мортмена. Здесь под мирной зеленью йоркширской сельской местности по-прежнему есть секреты, которые нужно раскопать, и я стремлюсь раскрыть их.
Рагнор Фелл
Шарлотта прочитала письмо дважды, чтобы запомнить все детали, а затем свернула его и бросила в камин гостиной. Она стояла, устало наклонившись к каминной доске, наблюдая, как пламя проедало в бумаге черные и золотистые линии. Она была не уверена, удивлена она или встревожена или просто утомлена содержанием письма.
Попытка найти Мортмена была похожа на попытку дотянуться, чтобы прихлопнуть паука, только для того, чтобы понять, что ты безнадежно запуталась в липких нитях паутины. И Уилл… она ненавидела говорить с ним об этом. Она смотрела на огонь невидящими глазами.
Иногда она думала, что Уилл был послан ей ангелом специально, чтобы испытывать ее терпение. Он озлобленный, у него язык как удар хлыста, и он встречает каждую ее попытку показать ему любовь и привязанность с ядом и презрением. И все же, когда она смотрела на него, она видела мальчика, которому было двенадцать лет, забившегося в угол спальни, закрывшего руками уши, когда его родители звали его по имени снизу лестницы, упрашивая выйти, чтобы вернуться с ними назад.
Она опустилась на колени рядом с ним после того, как Херондейлы ушли. Она помнила, как он поднял свое лицо, маленькое, белое и застывшее с голубыми глазами и темными ресницами. Он тогда был таким же миленьким, как девочка, тонким и хрупким, но это было до того, как он погрузился в тренировки Сумеречных охотников с такой целеустремленностью, что через два года вся эта хрупкость исчезла, покрывшись мускулами, шрамами и Отметками. Она взяла его руку, и он не сопротивлялся, но его рука казалась безжизненной. Он прокусил нижнюю губу, хотя, казалось, что он этого не замечает, и кровь покрывала его подбородок и капала на рубашку.
— Шарлотта, ты же скажешь мне, не так ли? Ты скажешь мне, если что-нибудь случится с ними?
— Уилл, я не могу…
— Я знаю Закон. Я просто хочу знать, живы ли они. Его глаза с мольбой смотрели на нее. — Шарлотта, пожалуйста…
— Шарлотта?
Она оторвала взгляд от огня. Джем стоял в дверном проеме гостиной. Шарлотта, все еще находившаяся в плену воспоминаний, посмотрела на него, моргая. Когда он впервые приехал из Шанхая, его глаза и волосы были черными, как чернила. Со временем они стали серебристыми, как медь, окисленная медянкой, когда наркотики проникли в его кровь, изменяя его, медленно убивая его.
— Джеймс, — сказала она. — Уже поздно, не так ли?
— Одиннадцать часов. — Он наклонил голову набок, изучая ее. — Ты в порядке? Ты выглядишь так, как будто твой душевный покой подорвали.
— Нет, я просто… — она сделала неопределенный жест руками. — Это все из-за этого дела Мортмена.
— У меня есть вопросы, — сказал Джем, продвигаясь дальше в гостиную и понижая голос. — Не совсем связанные между собой. Габриэль сказал кое-что сегодня во время тренировки…
— Ты был там?
Он покачал головой.
— Софи рассказала мне. Она не хотела рассказывать, но она была обеспокоена, и я не могу винить ее в этом. Габриэль утверждал, что его дядя совершил самоубийство, и что его мать умерла от горя, потому что… ээ, из-за твоего отца.
— Моего отца? — безучастно сказала Шарлотта.
— Очевидно, дядя Габриэля, Сайлас, нарушил Закон, и твой отец узнал об этом. Твой отец пошел в Конклав. Дядя покончил жизнь самоубийства из-за стыда, и миссис Лайтвуд умерла от горя. Согласно Габриэлю: «Фэирчайлдов не волнует ничего, кроме них самих и Закона».
— И ты мне говоришь это, потому что…
— Я задаюсь вопросом, правда ли это, — сказал Джем. — И если это так, возможно, могло бы быть полезно, сообщить Консулу, что Бенедикт хочет заполучить Институт из-за мести, а не из-за бескорыстного желания видеть, что он управляться лучше.
— Это не правда. Это не могло быть правдой. — Шарлотта покачала головой. — Сайлас Лайтвуд покончил жизнь самоубийством, потому что был влюблен в своего парабатая, а не потому, что мой отец рассказал Конклаву об этом. Во-первых, Конклав узнал об этом из предсмертной записки Сайласа. На самом деле, отец Сайласа просил моего отца помочь ему написании панегирика для Сайласа. Похоже ли это на человека, который обвинил моего отца в смерти своего сына?
Глаза Джема потемнели.
— Это интересно.
— Ты думаешь, что Габриэль просто неприятный человек или что его отец лжет ему, чтобы…
Шарлотта не закончила предложение. Внезапно Джем согнулся, как будто его ударили кулаком в живот, в таком жестоком приступе кашля, что его тонкие плечи тряслись. Красные брызги крови забрызгали рукав его жакета, когда он поднял руку, чтобы закрыть лицо.
— Джем… — Шарлотта двинулась вперед с вытянутыми руками, но он, пошатываясь, поднялся на ноги, и отпрянул от нее, вытянув руки, как будто отталкивая ее.
— Со мной все в порядке, — задыхаясь проговорил он. — Все нормально. — Он вытер кровь с лица рукавом жакета. — Шарлотта, пожалуйста, — сказал он разбитым голосом, когда она двинулась к нему. — Не надо.
Шарлотта остановилась, ее сердце сжималось от сострадания.
— Нет ли…
— Ты знаешь, что нет ничего. — Он опустил руку, кровь на его рукаве была как обвинение, и улыбнулся ей милейшей улыбкой. — Дорогая Шарлотта, — сказал он. — Ты всегда была кем-то вроде старшей сестры, на которую я всегда мог надеяться. Ты знаешь это, не так ли?
Шарлотта смотрела на него с открытом от удивления ртом. Это было так похоже на прощание, она просто не смогла бы ответить. Он повернулся и своей обычной легкой походкой пошел по направлению к выходу из комнаты. Она наблюдала за тем, как он идет, говоря себе, что это ничего не означало, что ему не стало хуже, чем было, что у него по-прежнему есть время. Она любила Джема, как и любила Уилла, так же, как она не могла не любить их всех, и мысль потерять его разбивала ее сердце. Не только из-за своей собственной потери, но и из-за потери Уилла.
Если Джем умрет, она не могла не чувствовать это, он заберет с собой все человеческое, что еще есть в Уилле.
* * *
Была почти полночь, когда Уилл вернулся в Институт. Начался дождь, когда он был на полпути на Треднидл-стрит. Он укрылся под тентом Дин и Сын Паблишерс, чтобы застегнуть жакет и туго замотать шарф, но дождь уже попал в его рот — крупные ледяные капли, которые были на вкус, как древесный уголь и ил. Он сгорбил плечи из-за игольчатых жал дождя, когда покидал укрытие под тентом и прошел мимо Банка, направляясь к Институту.
