Читаем без скачивания Это знал только Бог - Лариса Соболева

Игорю пришлось поддерживать Серафима, выводя из квартиры, тот шатался из стороны в сторону, словно ноги у него без костей и не держат тело.

– А… – И Серафим указал рукой на дверь, следователь понял, о чем хочет спросить.

– Вашу мать мы отвезем на вскрытие.

– Зачем? – беспомощно шевельнул плечами Серафим. – Вам что-то непонятно?

– Медицинское исследование обязательно.

Он покивал, махнул рукой и вошел в лифт.

Далила аж подскочила, услышав, что произошло с Терезой:

– Господи! Это… это черт знает что! Господи!

Мила только съежилась, не поднимала глаз на мужа, который рухнул в кресло и попросил воды. Игорь сунул стакан в его дрожащие руки, дождался, когда Серафим выпьет, забрал стакан.

– Я снял номер для Серафима, – сказал Вячеслав.

И с молчаливой просьбой уставился на Милу. Кто может утешить, как не родная жена? Для этого надо, конечно, простить его. В конце концов, любой на его месте сдал бы ее на руки врачам подлечиться. Она поняла, подошла к мужу:

– Идем, Серафим. Тебе надо отдохнуть.

Мысленно Вячеслав похвалил ее: молодец. А сам Вячеслав тоже устал – жуть. Он отправился в свой номер, не раздеваясь, упал на кровать, но спать не хотелось.

Где-то он промахнулся… Почему промахнулся, шел-то верным путем. И так «хорошо» шел, что двух человек потерял. Ну, теперь охрана налажена. Один человек у номера Игоря и Далилы находится, другой у номера Серафима и Милы. Только Вячеслава не охраняют, а ведь он тоже жирный кусок для убийц. Его пасли – это факт, и неплохо люди подкованы, слежку организовали на высший балл. Значит, он, не зная мотивов, все же шел верным путем, который прервали выстрелом в Кукушкину. Однако есть одна ма-аленкькая деталь, подложившая ба-альшую свинью под расчеты, – убийство Терезы. Если б убийцей был Алик…

Вячеслав спохватился, достал мобильник:

– Алик, ты где сейчас?

– На перерыве. Идет концерт. Кстати, третий звонок дали, антракт кончается, так что говори быстрее.

– После концерта бери такси и дуй в гостиницу ко мне в номер.

Так вот, если бы убийцей был Алик, то убийство Терезы объяснимо: маниакальные замашки конченого психа, который решил морально добить Милу. А сейчас непонятно, ее-то зачем убили? Эта мысль вкручивалась в мозг, как шуруп, стала навязчивой. Вячеслав волевым усилием переключился на анализ, ведь должна быть логика у преступников. Но его логика подсказывала: Терезу, к примеру, убили, чтобы внести панику в стан врагов, увести их далеко, запутать. Да, вполне может быть. Ведь Вячеслав, забрав Милу из психушки, мигом вычислил, что за кошка мясо съела. Кошку прожорливую безжалостно уложили пулей, а она была соединительным звеном с похитителем ребенка. Вячеслав мастерски подводил Кукушкину к имени, старался не спугнуть ее…

– Это я, – раздался счастливый голос Алика. С завидной простотой, стоя на пороге, он заявил: – У меня сегодня энергия валом перла, играл как бог – все рыдали. Пожрать есть?

– Пожрать… валом перла… Что за выражения из уст солиста оркестра? – поднимаясь с кровати, заворчал Вячеслав. – Спустимся в ресторан, поужинаем. Сегодня ты ночуешь у меня, а то неизвестно, что еще придет в башку убийцам.

Следующий день прошел в бесплодных вычислениях. Вячеслав не навестил Далилу, не интересовался Серафимом, в конце концов, он не мамка-нянька. Наступило утро еще одного дня, не обещавшего подвижек. Он торчал в номере, перебирая в уме события, связывая одно с другим. Пришел Игорь с кофе, и вдруг звонок. Это был Анатолий Тимофеевич:

– Вячеслав, срочно приезжайте ко мне. У меня такое… нарочно не придумаешь! В общем, приезжайте. Вместе, думаю, разберемся.

– Игорь, собирайся, следователь зовет, – сказал Вячеслав, торопливо снимая спортивный костюм.

Анатолий Тимофеевич сидел за столом, нетерпеливо ожидая Вячеслава. Увидев его, он поднялся, подставил ему стул и снова сел, с особым смыслом пригласив:

– Присаживайтесь. – Вячеслав присел, приготовился слушать, после небольшой паузы следователь спросил: – Сколько было лет Терезе?

– Сорок девять, если не ошибаюсь, – ответил Вячеслав, недоумевая, почему возник этот вопрос.

– Ошибаетесь, – сказал следователь. – Ей не больше тридцати семи.

– Да, она выглядела великолепно… – не въехал Вячеслав, о чем именно идет речь. – Насколько мне известно, Тереза делала пластические операции…

– Минуточку, хотя это не столь важно. – Следователь позвонил кому-то, задал вопрос: – Чибис делала пластические операции?.. Угу, спасибо. – Положив трубку на место, развел руками и огорошил Вячеслава: – Тереза Чибис не делала пластических операций никогда! Читайте отсюда – это результаты судебно-медицинской экспертизы. Вы же сами просили подробно исследовать труп Чибис.

Он протянул листы, указав пальцем, откуда читать. Следователь явно получал удовольствие от того потрясения, которое не мог, да и не пытался скрыть Вячеслав. Он читал и не верил своим глазам.

– Установить возраст потерпевшей – просто, технология вам известна, – тем временем говорил Анатолий Тимофеевич. – Эксперты забавлялись, увидев ее паспортные данные. Обычно женщины снижают свой возраст, а тут… Это означает, что документы у Терезы поддельные, а Серафим Чибис не может быть ее сыном. Даже если допустить, что она родила его в пятнадцать лет, то ему должно быть сейчас двадцать один или двадцать два года. Разве он похож на юнца? Ну и как вам?

Вячеслав кинул листы на стол, выпятил губу:

– Не понимаю… Выходит, они всех обманывали? Зачем?

– Я хотел вызвать Серафима Чибиса, чтоб он объяснил эту тайну, покрытую мраком, но решил сначала с вами посоветоваться.

– Не знаю, что сказать… я в тупике.

– Мы тоже. Я такого ни в одной книжке не читал. – И закатился от хохота. – Веселенькая история, а?

– Веселее не придумаешь. Что собираетесь делать?

– Вызову Чибиса.

– Дайте мне время – день, два. – Вячеслав пришел в относительное равновесие, теперь в его голове зароились мысли одна хуже другой, их тоже нужно было привести в надлежащий порядок.

– Хорошо. Но в гостиницу пришлю еще пару человек, мне подобные странности не по душе. Кстати, подруг, о которых упоминал Серафим, мы не нашли. Записная книжка Терезы представляет собой некий шифр, там только цифры и буквенные обозначения, непохожие на инициалы.

– Знакомые у них есть, Мила ходила с мужем и Терезой в ресторан…

– Помню, помню, вы говорили. Так вот, Вячеслав, союз предпринимателей, куда Чибисы вступили, принял их не так давно. Точнее – полтора года назад. Рассказать о них никто ничего не может, кроме общих фраз. По документам, квартиры, магазины приобретены в одно и то же время – два года назад. Мало того, мама с сыночком не местные, откуда-то приехали. Сейчас мы устанавливаем по предыдущей прописке, кто такая Тереза, чем занималась. В магазинах о них только положительные отзывы, настолько положительные, что хочется плакать от умиления. И последнее: Тереза не летала за товаром, мы проверили все загранрейсы. Видите, сколько сделано?

– Я пошел. Надеюсь внести свою лепту.

– Держите меня в курсе, я тоже буду звонить! – крикнул выходящему Вячеславу Анатолий Тимофеевич.

У Игоря челюсть отвисла, когда Вячеслав пересказал ему, о чем шла речь у следователя. У бедняги не было слов… Вячеслав чувствовал, что решение где-то близко, но…

– Чего-то не хватает, – проговорил он, не обращаясь к Игорю. – Должна быть связь между убийством Кукушкиной и Терезой, я не могу ее нащупать, а она есть.

– Зачем они прикидывались матерью и сыном? – задал вопрос Игорь.

– Вот-вот, в этом что-то кроется. А узнать о них практически не у кого… Кажется, в больнице они общались с Ариной?

– Да. Упоминали ее имя, когда мы с Далилой ужинали у Серафима.

– Поехали к ней. Сейчас даже личные впечатления пригодятся.

29

Арина настороженно приняла Вячеслава:

– Что-нибудь случилось?

– Случилось. Терезу Чибис убили.

– О боже! – слегка передернула она плечами. – Надеюсь, вы не думаете, что кто-то из нашего медперсонала…

– Не думаю. Арина Валерьевна, мне нужна ваша помощь. Не могли бы вы поделиться своими впечатлениями о Терезе? Только без обтекаемых фраз, скажите свое мнение, путь даже грубое.

– Попытаюсь. Она эффектная женщина, к тому же редкая свекровь так заботится о невестке…

– Что значит – заботится?

– Когда Милу Чибис привезли, Тереза целые дни проводила здесь, очень нервничала, у Милы были тяжелые роды…

– Нервничала? А в чем это выражалось?

– Она настаивала сделать кесарево сечение, Мила же хотела родить сама, написала отказ от операции…

– Ну-ну? И что Тереза? Подробней расскажите.

– Честно? Она как фурия носилась по кабинету, была в ярости. Ее сыну было неудобно за поведение матери, он сказал, мол, Мила где-то вычитала, что ребенок после кесарева… сейчас вспомню дословно… «менее вынослив и не приспособлен к борьбе за выживание». Так он сказал. Тереза с яростью – да-да, с яростью – закричала на него: «У этого ребенка будет все, ему не надо будет бороться за выживание». Представляете, как она мечтала о внуке? Сказала мне, что ей сорок девять и она хочет воспитывать его сейчас, когда есть силы… В общем, я ее понимала, поэтому прощала хамское поведение. Ну а потом… вы знаете. Ею написана жалоба, нас терзали проверками.