— Да, Эдвард, со мной все отлично. Честно. Мы пообедаем вместе как-нибудь на следующей неделе, когда я вернусь в Нью-Йорк, и ты все увидишь своими глазами.
— Леди, вы так добры.
Кизия рассмеялась. Наконец разговор закончился.
Люк поднял глаза от газеты и с любопытством посмотрел на Кизию.
— Кто это?
— Эдвард.
— Тогда надо было сказать ему, что вы сможете пообедать вместе гораздо скорее.
— Ты отсылаешь меня обратно в Нью-Йорк? — С тех пор как они приехали в Чикаго, прошло десять дней.
— Нет, не волнуйся. — Люк усмехнулся, глядя Кизии в глаза. — Я просто подумал, что мы могли бы вернуться туда уже завтра. Ты должна обдумать свою работу, а я — съездить в Вашингтон на весь остаток недели. Там будет несколько закрытых собраний по проблеме моратория, и я хочу присутствовать. Кажется, там меня любят. — Его отлучки становились регулярным явлением в их жизни. — Я решил, мы могли бы уютно устроиться в Нью-Йорке на парочку недель.
Кизия рассмеялась с облегчением и лукаво посмотрела на Люка.
— По-моему, ты просто не можешь долго оставаться на одном месте.
— И не буду стараться. — Люк похлопал ее по спине, поднялся, подошел к бару и налил себе бурбон с водой.
— Люк! — Кизия лежала на кровати с задумчивым выражением лица.
— Да?
— А что мне делать с работой в журнале?
— Детка, это ведь важно для тебя. Ты должна сама решать. У тебя есть настроение писать?
— Появлялось время от времени. Но не сейчас. И, в сущности, совсем ненадолго.
— Может, тогда имеет смысл покончить с этим? Делай что тебе хочется. Если у тебя есть желание заниматься модными нью-йоркскими вечерами, то не следует бросать это дело. И не забывай: пока ты работаешь, ты обязана заботиться о своем бизнесе.
— Ладно. Посмотрим, как все пойдет на следующей неделе. Я начну привычные дела, окунусь в привычную атмосферу, тогда и решу окончательно.
Когда Люк отправится в Вашингтон, у нее будет достаточно времени для размышлений над этим.
За четыре дня в Нью-Йорке Кизия успела побывать на премьере спектакля, закрытии театра и двух ланчах с женами послов. У нее болели ноги, раскалывалась голова, а уши, казалось, онемели от постоянного потока отвратительных сплетен. Кизия больше не могла это выносить.
— Лукас, если я еще когда-нибудь услышу слово «божественно», я, наверно, брошу все к черту.
— Ты выглядишь усталой. — Кизия выглядела не просто усталой, а выжатой как лимон и чувствовала себя ничуть не лучше.
— Да, я устала, и я ненавижу все это…
В этот день она побывала на балу. Тиффани потеряла там сознание, но это Кизия, конечно, не могла использовать в своей статье. Единственная стоящая информация, которую ей удалось заполучить, было сообщение о том, что Марина и Хэлперн собираются пожениться. Ну и что? Кого это интересует? Ведь это не скандал.
— Что мы будем делать на уик-энд? — У нее началась бы истерика, если бы Люк сказал, что они поедут обратно в Чикаго. Сейчас ей хотелось только одного — рухнуть в постель.
— Ничего. Может быть, я встречусь с Алехандро. Или хочешь, пригласим его к нам на обед?
— А вот это мне нравится. Обязательно. Я приготовлю что-нибудь особенное. — Люк улыбнулся, удивляясь про себя переменам в Кизии по отношению к домашнему хозяйству. Она сразу поняла, о чем он думает. — Здесь так уютно, ведь правда, Люк? Знаешь, жизнь еще никогда не была столь приятна.
Люк усмехнулся и подумал, что это чистая правда.
— Ты ведь понимаешь, что я хочу сказать?
— Да. Мне такая жизнь нравится даже больше, чем тебе. Удивительно, как же я мог жить без тебя раньше. — Люк скользнул на кровать и улегся рядом с Кизией. Она погасила свет.
— Я хочу тебе кое-что сказать, любимый. Мы счастливы. Невероятно счастливы. — Кизия была довольна собой, будто выиграла самый большой приз.
— Да, малышка. — Пусть даже ненадолго, но они счастливы. А потом…
— Ну, джентльмены, а теперь я предлагаю поднять тост за кончину Мартина Хэллама.
— Лукас, что она несет? — Алехандро озадаченно посмотрел на Люка, в то время как тот с любопытством взирал на Кизию. Такое он услышал от нее впервые.
— Кизия, я правильно тебя понял?
— Да, сэр, именно так. После семи лет работы в журнале Мартина Хэллама я ухожу в отставку. Я сделала это сегодня.
Люк был поражен.
— Ну и что они сказали по этому поводу?
— А они еще не знают. Я сказала только Симпсону, он уже собирался ехать домой. Завтра узнают.
— А ты не сомневаешься? Еще не поздно все переиграть.
— Нет, я уверена, как никогда. У меня больше нет времени копаться в этих отбросах, а самое, главное, нет желания. Смертельно надоело. — Кизия заметила, как Люк и Алехандро переглянулись, и удивилась, почему никто из них не выразил своего отношения. — Эх вы, я вам первым рассказала, а вы… Ну и ладно, следует признать, что вы оба неполноценная аудитория для моего ценного заявления. Ну и ладно.
Тут Алехандро улыбнулся, а Люк рассмеялся и сказал:
— Мы просто потрясены. Ты сделала это из-за меня?
— Нет, правда нет. дорогой. Это мое собственное решение. Я не хочу ходить на эти гнусные вечера всю свою оставшуюся жизнь. Ты же видел, что со мной стало за эту неделю. И ради чего? Все, теперь это больше не мое дело.
— Ты уже сказала Эдварду? — Люк, казалось, все еще сомневался, и Алехандро бросил на него почти злобный взгляд.
— Нет еще. Я позвоню ему завтра. Пока только вы и Симпсон знаете. И знаете, кто вы? Пара глупых котят.
— Извини, детка. Это так неожиданно. — Люк поднял свой бокал, потом вдруг нервно улыбнулся. — А теперь наконец выпьем за Мартина Хэллама. — Алехандро тоже поднял бокал, глаза его не отрываясь смотрели на Люка.
— За Мартина Хэллама, мир праху его!
— Аминь! — сказала Кизия и одним махом осушила бокал.
— Нет, Эдвард, я решила окончательно. И Симпсон со мной согласен. Не отговаривай меня, у меня нет времени на эти игры. Я хочу заняться серьезной литературой.
— Кизия, но ведь это очень ответственный шаг. Подумай, ты привыкла к журналу, все привыкли к такому порядку вещей. Это уже стало своего рода общественным установлением. Ты уверена, что со всех сторон обдумала свое решение?
— Да, Эдвард, уверена. Я размышляла на эту тему несколько месяцев. Дело в том, что я вовсе не хочу работать для некоего установления, если гам «установлено» раз и навсегда. Я хочу быть писателем, настоящим писателем, а не разносчиком сплетен среди придурков. Правда, дорогой, вот увидишь, это самое лучшее решение в сложившейся ситуации.
— Кизия, ты заставляешь меня волноваться.
— Не смеши меня. Это еще почему? — Она сидела, положив ногу на ногу, за своим рабочим столом. Позвонила Эдварду сразу после того, как Люк умчался на какое-то утреннее заседание. Сим-пеон сказал, что сейчас самое подходящее время…
