Медвяная Роса тоже не сидела, сложа руки. Она оказалась превосходной мастерицей по выделке кож и пошиву одежды. А кроить одежду она умела так ловко, без лишних обрезов и лоскутов, что Лаванда назначила ее старшей по мастерской. Она и Сару Гудвин швейному мастерству стала обучать, и вскоре юная аратка перебралась жить на второй ярус башни. Сара быстро сдружилась со своими сверстницами, которые полюбили ее за веселый нрав, незлобивость, но, в особенности, за вокальные и танцевальные способности.
Чтобы не вызывать у сородичей подозрений, Павлов стал жить с Ингой, как с женой, согласовав с ней порядок ночных посещений, хотя, по правде говоря, Медвяной Росы ему хватало с избытком. Встречая его, Инга сразу же отдавалась ему с такой поспешностью, будто боялась, что в противном случае он будет ею недоволен. Еще бы! Из слабохарактерного и неловкого в обращении с женщинами юноши по прозвищу Сорока ее муж буквально за несколько дней и ночей преобразился в яркого и зрелого мужчину, достойного уважения. А то, что он убил тигрицу и выручил из беды соплеменников из рода Желтого Быка, придавало ему ореол храбреца и отважного героя.
Несколько раз Инга пыталась выяснить у него детали и обстоятельства ее появления на Красных камнях, но все было тщетно. Ее муж, которого она по привычке продолжала называть Сорокой, угрюмо молчал или отнекивался. И тогда, помучавшись сомнениями, страхами и ревностью, Инга предупредила Лаванду о возможном расторжении брака. Лаванду ее заявление возмутило:
— Как так? Разве мы мало о ней заботились, когда она тяжело заболела?
Переговорив же с Михеем и со старшими женщинами по ее поводу ее намеков, Лаванда в тот же день сказала ей то, что равнозначно известному выражению "скатертью дорога". Смертельно обидевшись, Инга немедленно собрала свои вещи и ушла в приют Красной Лисицы. Вечером того же дня к "белохвостым" пожаловала ее мать Соня-Кукушка и объявила о разводе.
Павлова в это время в приюте Белохвостого Оленя не было. Вместе с Гарегином он на 11-й день шестой луны отправился на легкой каркасной лодке на рыбалку, расставляя и проверял плетеные из ивовой лозы ловушки для ловли рыбы, издревле известные на Руси под названием "морда". Плести эти нехитрые инструменты рыбной ловли Павлова научил его вятский дед Дмитрий Афанасьевич, а Гарегина, видимо, Михей. За два дня и две ночи они наловили довольно порядочно рыбы. Хариусов, сигов, тайменей и стерлядь они засаливали, а плотвой, окунями и прочей рыбой питались сами.
По возвращению в приют Павлова ждала еще одна новость. Согласно приказу Центуриона Агаты он откомандировывался в летний лагерь воинов орландов в распоряжение Отдела разведки и донесений. Не лишним будет отметить, что прибыл он на военную службу без опозданий, пешим ходом, в сопровождении Клары и Соломки — тридцатилетних дочерей Михея. Увы! И этим славным женщинам — умницам и красавицам — тоже не повезло с геном AR, дефект которого вызывает болезнь Морриса.
В приюте Белохвостого Оленя амазонки пробыли недолго — всего один день и одну ночь. Они приятно порадовали своих сородичей тем, что принесли с собой полные рюкзаки свежего мяса: оленины, кабанины и даже медвежий окорок. Пренебрегая опасностью, воины орланды по-прежнему занимались охотой, добираясь на легких лодках до холмов и возвышенностей, не затопленных водой.
Принесли они с собой и известия, которые никого не могли обрадовать: вода не спадает, а хунхузы настолько обнаглели, что даже, не таясь, подплывают к Верблюжьей горе. И еще они сообщили о том, что у хунхузов появилось новое оружие, описание которого подтолкнуло Павлова на мысль, что это — серватаны, то есть полые трубки, через которую сильным выдохом запускается маленькая стрела, как правило, с ядом на острие. Пока, по словам Клары и Соломки, никто из орландов от этого оружия не пострадал, но несколько беженцев из разных племен, оказавшихся у Верблюжьей горы, скончались в страшных муках.
В день прибытия Павлова на Красные Камни Клара и Соломка находились на дальнем кордоне. Вернувшись в расположение отряда, они даже не сразу поверили в то, что молодой охотник, убивший тигрицу, это — их родной племянник, а, узнавши, очень обрадовались. У Центуриона Агаты уже был один адъютант, которого звали Захар Одноглазый. Это был уже немолодой, опытный и мастеровитый мужчина, который выполнял обязанности плотника и оружейника. Второй адъютант — 40-летний Добрыня, который считался лучшим проводником (и любовником Агаты), три года тому назад пропал без вести, не вернувшись с охоты. Только эти двое из мужского населения Красных Камней имели право беспрепятственного прохода в расположение отряда воинов орландов. Теперь этой чести, заслуженно, был удостоен представитель рода Белохвостого Оленя. И тетки захотели отпраздновать это событие.
Воительницы решительно потребовали у Ерофея бочонок пива, разнообразной закуски и пригласили своего храброго племянника вместе с уже фактически единственной женой, то есть Медвяной Росой, в баню, которую Маланья даже истопила по-особенному. Не будем слишком строго осуждать их за столь фривольное чудачество, более подобающее мужчинам, хотя и женщинами-то их называть было бы тоже неправильно.
После бани и веселого застолья Клара и Соломка приступили к экипировке Павлова для прохождения воинской службы. Дело это оказалось совсем не простое, учитывая то, что в последний раз всеобщая мобилизация у орландов объявлялась тогда, когда Михей еще только начал седеть, то есть лет двадцать тому назад. Ерофей и Гарегин вытащили из арсенала "белохвостых" все, что имело отношение к военному делу. К сожалению, большинство предметов вооружения и индивидуальных средств защиты уже было непригодно для использования. С трудом они подобрали для него подходящий по росту и силе боевой лук. В колчан набили все стрелы с бронзовыми наконечниками, которые имелись в наличии.
Михей подарил ему старинный конусообразный бронзовый шлем, а Ерофей — кожаный панцирь, который недавно выиграл в кости. Гарегин, следуя примеру отца, подарил Павлову бронзовые поножи, которые он уже собирался приспособить под какие-то хозяйственные цели. Копье с бронзовым наконечником у Павлова уже было, а щит Клара и Соломка пообещали подобрать для него из собственного арсенала. Довершила же его экипировку Медвяная Роса, набросив на него под одобрительные аплодисменты и возгласы плащ из тигровой шкуры. Так и подмывало Павлова сказать: "Служу Советскому Союзу!", — но он смолчал, зная, что эту шутку уже никто не оценит.
— Охламон, вылитый охламон! — сказал, взглянув на него, дед Михей и приказал: Немедленно укоротить прическу!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
