- Нет, никто… - я задержалась на пороге, пораженная нехорошей догадкой. Хайто поклялся. Но его клятва затрагивает еще двоих человек. И если они не законченные тупицы, то свяжут мой визит и свое выдворение за пределы купола. - Возможно, - осторожно произнесла я. - Но не раньше завтрашнего дня. А скорее всего, еще позже. Поэтому нам следует переехать в гостиницу.
Уф, сказала. Давно пора слезть с шеи Нанды. Сама певица так не считала.
- Еще чего! - возразила она. - С нами теперь Людоед, кто ж к нему сунется?
К нему нет, ко мне да. Но я промолчала, увела эльфа подальше от гостиной и быстро зашептала, пока любопытный Элидар не примчался выяснять, о чем его Лапуля с лучшим другом шушукается.
- Пучок, у меня нет документов. Старые сгорели. Можешь помочь? И с билетами до Белы. Людоед, наверняка не поедет, у него здесь дела. Вам двоим, надумаете составить мне компанию, буду рада.
Пучок погладил татуированный затылок и кивнул.
- Я так и думал, что без эльфов не обошлось. Анверо, да? Больше некому твоего Сокола… Прости, - он замотал головой, - прости меня, дурака, не буду напоминать. Когда ты в Ирь собралась?
- Недели через две можешь устроить? - я решила не расслышать его реплики.
- Попробую. Но без бумаг тебе билет в чужую страну не продадут. Я постараюсь, может, Миль поможет, - медленно произнес он.
- Спасибо, - я подняла ладонь и он легонько ударил по ней своей. Все понимает, хоть и эльф… хоть почти орк.
Уединившись в своей комнате, я вытащила бережно хранимые записи Номара и уложила на подушку перед собой. Пора проверить мою догадку. Задернув шторы, укрывшись одеялом, я закрыла глаза. Пять. Четыре. Три…
Я не ошиблась. С первых страниц шли описания работы и подробные чертежи десятков удивительных механизмов, слова заклинаний для сборки и запуска, и даже для перевода созданных творений в быстрые заклинания. М-да, действительно заманчиво заключить ту же Сферу Наблюдения в украшение наподобие моего браслета, и вызывать ее по мере надобности. Только ни Номар, ни Лиц использовать свои разработки после взрыва не могли. Здесь требовалось совершенное владение двумя сторонами чародейства - явной и сонной.
Я полистала тетради и поняла, отчего Лиц погубил Номара. Владыка Светлого Совета Ири не смог смириться, что его бывший ученик продолжает удивительные путешествия за грань привычной реальности, а он - могущественный эльф нет. Если прибавить к профессиональной зависти старые дрязги, недомолвки и недоговорки (они накапливаются даже между лучшими друзьями) - причин для взаимной неприязни более чем достаточно.
Сокол был поглощен своей бедой, ему было не до интриг и козней. Или было? Что я действительно знаю о своем учителе? Я встретила его усталым и больным, готового свалиться в пропасть отчаянья, но каким он был до взрыва? Ревинг оказался более близок с Лицем. Балзио тоже держался Анверо. Кого я так сильно любила и люблю?
Я возвратилась в явь перед закатом - алым и снежным. Туча, повисшая над столицей, сыпала мелкой белой крупой, тогда как весь западный край неба оставался ясным, солнечным. Я выбралась в центр Мизалны, наблюдая за зябко кутающимися в теплые одежды горожанами. Поговаривают, столь холодной зимы не было лет сто. А по мне - так лучше бы снег выпал по колено. Согласна, передвигаться по городу будет неудобно, зато как здорово смотрелась бы, к примеру, во-о-он то зеленоватое здание. Ему бы пошли насупленные снежные брови над темными очами окон, пушистые шапки на головах каменных драконов и химер, извивающихся перед входом и по краям крыши…
Пока я фантазировала подобным образом, ноги сами привели меня к храму Вольных. Ревинг в компании двух помощниц развязывал бантики на елках. На дорожке возле моста лежали метлы. Две просторных картонных коробки занимал прибранный мусор. Да, в ведьмаке-проповеднике погиб талантливый дворник.
Моему визиту он удивился. Стыдно радоваться разлуке с такой замечательной личностью, как я!
- Уважаемый Ревинг, - я смело ухватила его под руку и потащила к приглянувшейся мне беседке. - Вы обрадуете меня, если поведаете, каким был Номар? - ласковой лисой пропела я ему на ухо.
Ведьмак уселся напротив, потрогал сухие ветви дикого винограда, тянущиеся к сидению, и растерянно развел руками.
- Даже не знаю, что сказать. Ты, его ученица, должна знать и понимать Соколка гораздо лучше.
- И все-таки. Мне интересна ваша точка зрения.
- Как все. В смысле, как все увлеченные делом люди, в моменты вдохновения он был рассеян, бежал от людей, только бы не мешали творить, - начал он. - Характер у него, мягко говоря, оказался сложным. Сьятор легко вычеркивал из своей жизни тех, в ком он разочаровался. Как и все мы тогда, он был очень вспыльчив, любил покрасоваться. Не похвастаться, ибо пустого бахвальства терпеть не мог, а именно покрасоваться - "вот я какой!", особенно если знал - он действительно имеет на это право. Он любил похвалы в свой адрес, но принимал их с безразличным лицом, точно так и положено. Это многих бесило. Его считали зазнайкой, позером. Но каждое его очередное творение заставляло злопыхателей надолго заткнуться. Он умел быть щедрым, великодушным, заботливым, но предпочитал казаться циничным и язвительным. Так проще. И я склоняюсь к тому, что он прав. Никто из нас, за исключением разве что Арфиста-Лица не знал его по-настоящему, Ирава. Но я рад, что Номар был моим другом, и скорблю о его гибели.
Я поблагодарила и ушла бродить по заснеженным улицам, бережно неся в сердце впечатления и воспоминания. Снег иссяк, тонким слоем посыпав мостовые, и обещал в скорости растаять. Сумерки - лиловые, точно глаза моего любимого - медленно накрывали город прозрачным тонким платком. Скала, приютившая на груди императорский дворец, стягивала к себе лохматые тучи. И только верхние уступы еще ловили последние отблески солнца, рыжими пятнами расплывающиеся по черному холодному камню.
Дома меня ждали две новости. Во-первых, Нанда заявила, что завтра мы в полном составе отправляемся в Оперу. Возражения не принимаются, ибо она мечтает продемонстрировать своего обновленного мужа всем столичным сплетницам, но Людоед в одиночку идти наотрез отказывается. А во-вторых, Пучок договорился о моих документах. Позвав в ярко освещенную гостиную, он усадил меня на одну из разложенных на шкурах подушек и, устроившись напротив, сообщил:
- Ненавижу эльфов, - начал он издалека, поглядывая на ухмыляющегося Элидара. - Но ради тебя, Ирава, пошел на жертвы. Даже купил парик, - он вытащил из-за пазухи чью-то блондинистую косу и повертел в руках. - Не объявишься среди сородичей бритым под орка!
- Дай сюда! - Ветер, до этого читавший книгу, выхватил из рук друга новую игрушку и тут же напялил на свою иссиня-черную шевелюру. - Как я тебе, Лапуля?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
