- И что, даже Сферу Наблюдения можешь собрать? - недоверчиво уточнил эльф. - Тогда тебе цены не будет. Все разведки мира в очередь встанут за твоими услугами.
И этот туда же! Мало с меня длинноносого…
- Какие разведки? За девочками будем подглядывать, - предложил Элидар. - Или за мальчиками, да, Лапуля?
Я отвернулась от них и всю дорогу до Оперы молчала.
То, что Опера Мизалны поразила меня - слишком мягко сказано. Экипаж остановился у подножия Императорской скалы. Правее шла дорога к дворцу, высоко-высоко над нами освещенному желто-зелеными огнями. Но нас ждал вход в пещеру. Он располагался над землей, и исполинские каменные цветы с обеих сторон от входа протягивали гостям обманчиво-хрупкие лепестки, служившие ступенями. Яшма, малахит, змеевик, чароит и, конечно же, нефрит пошли на создание каменного чуда. Над пещерой изваянная из розового мрамора статуя богини Элидики пристально всматривалась сапфировыми глазами в лицо каждому любителю музыки. К цветкам-ступеням вела просторная кипарисовая аллея. Кипарисы, чередуясь с южной акацией, росли и вдоль самой скалы.
Мы были одними из немногих, прибывших сюда в верхней одежде. Большинство приглашенных обладали даром и предпочитали пышным мехам заклинание самообогрева.
А вон и Нанда с Людоедом. Они прибыли раньше. Певица куталась в роскошную соболиную шубку. Людоед обходился алой вязаной кофтой с надписью эльфийской вязью на груди: "Самый сильный". Тут он не поскромничал. Впрочем, Людоед всегда питал страсть к ярким вещам.
Нанда провела нас по лепестковой лестнице, окунула в сырой холодный воздух пещеры, повела вниз по извилистым коридорам и залам. Я опасливо подняла голову вверх - нет ли летучих мышей? Подняла и замерла, пораженная многослойными натеками - нежно-коричневыми с белыми брызгами. Влажные стены, дотянуться до которых не представлялось возможным из-за высоких перил с обеих сторон дорожки, в свете фонарей загадочно блестели.
Узкий коридор, поворот, еще один - и нас принял в себя великолепный зал.
- Даже круче, чем ирийский Дворец Бесед, - ахнул эльф, привстав на цыпочки и принявшись вертеть головой. Но его подтолкнул в спину не менее удивленный Элидар, ведь позади шли другие люди-нелюди, а дорожка, вернее тропка была достаточно узкой.
Мне подумалось - мы уменьшились до размеров блохи и очутились внутри чудовищного организма, ибо бугристые, кривоватые сталактиты и сталагмиты, известняковые натеки напоминали не сказочных чудовищ, экзотических зверей и птиц, ярмарочных уродцев, как поясняла нам идущая впереди певица, а чьи-то органы, пульсирующие в призрачно-бледном свете.
- Смотрите, - указывала Нанда на карамельную кособокую фигуру, - это горбатая старуха с крысой на плече. А там у самой стены - женщина с младенцем. У потолка… левее-левее, во-о-он там белый тигр оскалился. А в стенной нише перед выходом… да, нет, не беременная крольчиха, Пучок, ты не прав. Это дракончик из яйца вылупляется. Из какого яйца? Нет, милый, всего лишь из драконьего.
Еще один коридор, и мы в концертном зале. Где не сдюжила природа, постарались камнетесы, вырубив в провале ярусы для кресел. Мы спустились в партер, где Нанда указала места в пятом ряду, приказала Людоеду забрать у нас теплую одежду и умчалась готовиться к выступлению.
Я осторожно прошла вперед к невысокому металлическому забору, заглянула за него. Пещера резко уходила вниз, распахиваясь очередной подземной полостью. На самом ее дне громоздись исполинские каменные глыбы. Над пропастью висел тонкий ажурный мостик к сцене. Ту сейчас скрывал дымчато-серый занавес, на котором перемигивались золотые звездочки успокаивая и настраивая на грядущее представление.
Я обернулась и разглядела ложу Императора. Непомерно высоко, почти под самым сводом. Перед ней застыли в ожидании неминуемого поцелуя лет этак через тысячу сталактит со сталагмитом - желто-коричневые, сверкающие в свете кружащихся вокруг них зеленоватых светляков. Взгляды отводят недобрые, от Императора отвлекают. И хотя огнестрельное оружие в столице запрещено, найдись смельчак, готовый пронести сюда пистолет, прицелиться у него не выйдет.
В концертном зале никто не задерживался. По боковой галерее все гости стекались в следующее помещение - сплетничать, хвастаться нарядами, стоить козни и закладывать фундамент для очередных грандиозных интриг, то есть с пользой проводить оставшийся до представления час с небольшим. Я улыбнулась - в Оперу ходят не за музыкой, а именно ради радости подобного общения.
Любопытный Элидар утянул меня вслед за остальными гостями. Там не было ни сталактитов, ни сталагмитов. Изысканная бальная зала блестела каменной мозаикой пола, розовым мрамором стен с лазуритовыми узорами, хрустальными люстрами причудливой формы, зеркалами. Небольшой оркестр выводил нежную лирическую мелодию, кружили в танце пары, но большинство присутствующих, разбившись на группки, стояли вдоль стен.
Ух, ты, Ревинг! Прости, Ветер, танцевать с тобой я не подряжалась, пойду поздороваюсь с говорящим с богами.
Компанию проповеднику составляли двое - задрапированная с ног до головы в густо-зеленую ткань девочка, в коей я легко опознала Убогую Вильду, и сероглазая блондинка с шикарными раухтопазами в серьгах. Блондинка висла на главе Вольных верующих, как репей на собаке. Меня она презрительно изучила, скривила мордочку и, едва ведьмак рассеянно пробормотал слова приветствия, потащила прочь пойманную добычу.
Я обернулась в поисках своего спутника, но Ветер уже влился в чью-то компанию, оживленно делился новостями, и я отправилась бродить среди гостей.
- Как долетела? - поинтересовались над самым ухом.
Я медленно обернулась и не удержалась от самодовольной улыбки. Хайто, чтоб его купол Номара и дальше укрывал! Разодет шикарнее остальных, все ведьмачьи амулеты наружу вывесил. Завидуйте и восхищайтесь!
- Весьма романтично, - как можно более светским тоном отозвалась я, но все равно яда в голосе звучало предостаточно. - Представляете, ночь, звезды, луна как монетка… золотая такая, прям ирийская звонкая, только круглая, - я томно вздохнула.
Хайто стерпел. Мало того, даже улыбнулся сам. Вот только уголки губ все время стремились опуститься вниз.
- Незнакомец таинственный, - нежно-нежно проворковала я, продолжая его донимать, - крепко обнял, прижимал к груди до самой столицы!
Брат Императора сделался сама любезность.
- Уж не знаю, что за отношения между вами, но на твоем месте я бы поостерегся. А еще лучше, бежал бы на самый край земли, ибо нужна ты ему не под звездами летать. Он и раньше был невыносим, а после…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
