сопротивляясь желанию опрокинуться на спину.
Клянусь Богом, он сумасшедший.
Это не первый раз, когда он включает игрушку с тех пор, как заставил меня надеть ее, но впервые он делает это на публике. При таком количестве людей вокруг.
На следующий день после того, как он вставил затычку, я проверила, что получилось, и вынула ее, но он узнал об этом, потому что у него есть пульт дистанционного управления. После наказания, которое я получила, я больше не пыталась ее вынуть и носила ее в течение указанного им срока.
Два дня назад он перешел на более крупную затычку, которая растянула меня до такой степени, что я не думала, что это возможно. Хотя я наслаждалась тем, как он играл с ней, пока трахал меня в душе прошлой ночью.
Я просто никогда не думала, что он может включить ее на публике.
— Анни, ты в порядке? — Реми внимательно наблюдает за мной. — Ты вся красная.
Я издаю дрожащий вздох, когда вибрация усиливается, заставляя меня вздрогнуть.
Проклятье. Он намерен заставить меня кончить на глазах у всех или что-то в этом роде?
Я смотрю вниз и вижу, что мои пальцы дрожат в пальцах Реми, затем я быстро убираю их.
Крейтон должен быть где-то здесь и видит это. Это единственное логическое объяснение его сумасшествия.
Черт бы побрал этого собственнического засранца.
Несмотря на то, что я больше не прикасаюсь к Реми, ритм не уменьшается, но и не увеличивается.
— Анни? — снова зовет Реми. — Ты в порядке?
— Д-да. Я... сейчас вернусь.
Я не знаю, как встаю, хватаю телефон и иду. Все, что я знаю так это то, что не могу просто кончить перед ними. Я лучше умру.
Сначала я выбираю туалет, но очередь перед ним заставляет меня немедленно изменить направление. Я бегу на улицу к парковке, но прежде чем успеваю найти уголок, где можно спрятаться, кто-то хватает меня за запястье и тащит за собой.
— Тебе нужна помощь, little purple?
— Прекрати... — Мой голос слишком горловой, слишком возбужденный, когда я сжимаю свои бедра.
— Я сказал тебе не прикасаться к ним. Я специально сказал не прикасаться. — Его голос спокойный, но гнев мерцает под поверхностью.
— Я не хотела... О...
Интенсивность снова возрастает, когда он открывает дверь своей машины и скользит на заднее сиденье.
Я остаюсь снаружи, наблюдая за происходящим с затаенным дыханием, мои ноги дрожат, а пот струйками стекает по позвоночнику.
Крейтон расстегивает молнию на джинсах и достает свой твердый член.
— Сядь ко мне на колени. — Мой взгляд уходит в сторону, прежде чем я облизываю губы.
— Мы на публике...
— Когда я закончу с тобой, публика будет последним, о чем ты будешь думать.
Знаешь что? Попытка угодить людям никогда не приносила мне ничего хорошего. В любом случае, к черту.
Я забираюсь в машину и сажусь к нему на колени, отчего мое платье задирается до талии. Он закрывает дверь, ограничивая нас в узком пространстве. Но это все равно намного удобнее, чем его предыдущая спортивная машина.
— Ты не можешь подождать? — шепчу я, но это заканчивается стоном, когда он скользит своим членом по моим чувствительным складкам. Сочетание этого и вибрации посылает мой пульс в полет.
— Без нижнего белья? — шепчет он темными словами мне на ухо.
— Я, ммм, забыла.
— Забыла или вела себя как грубиянка?
Он подчеркивает свое утверждение щелчком по моему перевозбужденному клитору.
— Крей, пожалуйста...
Прикосновения его пальцев на моем клиторе, скольжение его члена возле моего входа, но я не кончаю.
Он специально мучает меня, понимаю я. Он хочет заставить меня почувствовать боль, но при этом лишить меня оргазма.
Это игра, в которую он иногда играет — сводит меня с ума ради спортивного интереса.
Ритм продолжается и продолжается, пока я не думаю, что сойду с ума от трения.
— Ты вся мокрая, посмотри, как твоя киска умоляет, чтобы я ее трахнул. Она готова для меня, не так ли?
Я быстро киваю, не в силах произнести слова.
— Но у меня есть искушение не удовлетворять ее сегодня. Ты позволила другому мужчине прикоснуться к тому, что принадлежит мне, а я не очень хорошо на это реагирую.
— Этого больше не повторится, обещаю.
— Ты дала такое же обещание на днях, когда разваливалась на части вокруг моего члена, так что, возможно, я тебе больше не верю. Может быть, я буду держать тебя мокрой и грязной, но без возможности кончить.
— Нет, пожалуйста, Крей. — Я хватаю его за лицо и целую в щеку. — Ты ведь не сделаешь этого со мной, правда?
Мои губы перемещаются к его носу, затем ко рту.
— После этого ты можешь наказывать меня сколько угодно, но дай мне кончить.
Он стонет мне в губы, и мы вдыхаем и выдыхаем дыхание друг друга. Напряжение между нами сохраняется, но он не прекращает свои поглаживания.
Вверх.
Вниз.
Вверх.
Вниз.
Его ноздри раздуваются, когда я продолжаю скользить пальцами по его волосам.
— Не флиртуй.
— Я флиртую только с тобой. — Я прижимаюсь губами к его щеке, зная как сильно ему это нравится.
— Продолжай в том же духе, и тебе будет только больнее.
— Я не против, если это будешь ты.
Низкое ворчание вырывается из его губ, прежде чем он отодвигает игрушку от моего клитора, приподнимает меня, а затем опускает обратно, погружаясь в меня.
Я вскрикиваю, когда он полностью входит в меня, затем мне требуется мгновение, чтобы привыкнуть к его огромному члену. Но у меня нет ни секунды.
Даже доли секунды.
Крейтон подергивает бедрами и делает грубые толчки. Я уверена, что он чувствует тонкую кожу между собой и пробкой. Я уверена, что чувствую, и я настолько полна, настолько абсолютно полна, что это больно.
Хорошая боль.
Та боль, которая нужна мне вместе с удовольствием.
Крейтон трахает меня с жестокостью, от которой я задыхаюсь. Я обхватываю его шею для равновесия. С каждым толчком меня охватывает прилив удовольствия. Его руки хватают за мои бедра так властно, так интенсивно, что я соскакиваю с его члена и ударяюсь головой о крышу машины.
Он замедляется, когда замечает.
— Черт, ты делаешь из меня животное. Тебе больно?
— Нет. Не останавливайся... — бормочу я.
Это приглашение, которое ему нужно, так как он вбивается в меня с
