Парень с тоской поглядел на батарею, вздохнул и, смущенно улыбнувшись, спросил:
– Значит, у меня тихое помешательство?
Я опешил, но тут же, опомнившись, энергично возразил:
– Ну, что вы? Даже и в мыслях у меня не было… Вернее, было… А ты… вы что, умеете читать чужие мысли?
– На какой-то момент вы перестали себя самоудерживать – и раскрылись, – ответил парень. – Вот я и узнал, о чем вы думали… Кстати, поздравляю: у вас, кажется иммунитет к красному таракану. Вы не боитесь быть самим собой, даже если это обеспечивает вам устойчивую враждебность других людей. Красный таракан избегает таких, как вы…
– Еще немного и я отправлюсь в палату №6! Да кто вы такой, чёрт побери? И что за околесицу несете? У меня голова кругом идёт… Ничего не понимаю!
– Спокойно! – по лицу парня скользнула ироничная ухмылка. – Соблюдайте, пожалуйста, спокойствие! Можете даже снова включить самоудерживание…
– Жду объяснений!
– Видите ли, большинство людей испытывают страх возмездия, – равнодушно сказал парень. – Неудача вызывает у них страх. «Ах, если я уже – ещё! – не делаю это отлично, то меня могут заменить другим!» – вот первая мысль, которая приходит им на ум. А в случае явного, блестящего успеха некоторые панически боятся: «Я ненавидел тех, кто лучше меня, и вот сам сделал нечто потрясающее, классное, невиданное… Остальные готовы растерзать меня, уничтожить, сжить со свету! А что, если в следующий раз я ошибусь и у меня ничего не получится? Они с радостью избавятся от меня!» Так возникает страх возмездия…
– Извините, вы собрались читать мне лекцию по психоанализу? Я в этом не нуждаюсь…
– Нет, просто пытаюсь объяснить, что путь к успеху чреват враждебностью со стороны других людей. Выделяться – значит рисковать, обрекать себя на постоянное напряжение, поддерживать форму… Но и неудачи – это тоже опасность, которую как-то нужно избежать во что бы то ни стало…
– Ну и пусть такой человек скромненько спрячется в уголок и сидит там тихо, как мышка!
– Вот-вот! Некоторые так и поступают. Страх приводит их к отказу от высоких целей, предполагающих соперничество. Этот способ достижения личной безопасности как раз и обеспечивается постоянным, четким самоудерживанием…
(Он будто лекцию читал! Впрочем, его речь походила на магнитофонную запись: он всего-навсего как бы включал-выключал фрагменты, подходящие для конкретной ситуации)
– Что? Вы намекаете, что я как бы тихая серая мышка, сидящая в уголке?
– Боже упаси! Ваше самоудерживанье совсем другого типа. Вы не каждому выдаете входной билет в свою душу…
– О, какие громкие слова! Сейчас закружится голова!
– А у тех людей, про которых веду речь, самоудерживание – это неспособность добиваться исполнения своих желаний. Причем, они могут бороться за интересы других, но только не за себя. Может быть, вы замечали, как прекрасный музыкант, выступая вместе с менее талантливым партнером, нередко играет хуже, чем мог бы? Он сознательно опускается на уровень ниже, ограничивает свои возможности. Но это не скромность, это отказ от соперничества. Ведь именно оно вызывает зависть к талантливым и гениальным, заставляет уважать сильных, пренебрежительно относиться к нищим, слабым и больным – ты выше их всех. Более того, соперничество – это недоверие всем и вся, только – ты самый-самый, и это нужно доказывать и подтверждать постоянно. Но не каждому охота тратить на это силы, нервы, время, и потому уж лучше быть, как все, ничем особым не выделяясь…
– Послушайте, зачем вы мне всё это говорите? У меня совершенно нет желания вести с вами умный диспут. Кажется, вы пробрались в мою квартиру совсем не для этого? Кстати, откуда вы узнали про таракана, который вам так интересен? Можно подумать, что подобная тварь нигде больше не водится…
– Смею полагать, наш уговор остаётся в силе: мне таракан – вам деньги? Вот они, на тумбочке лежат…
– Ну, разумеется!
– Ладно, – парень вздохнул. – В самом деле, вы должны знать, что за насекомое мне отдали. Красный таракан вырабатывает особое вещество, которое активизирует самоудержанье человека.
– Мне не нравится это слово…
– Ну, мало ли что нам не нравится! – по лицу парня пробежала смутная улыбка. – Нам не нравится, например, что человеческая мораль выросла из первичной животной морали. До того не нравится, что мы порой напрочь отвергаем в себе животное начало, как будто состоим не из тех же мяса и костей, что и горилла какая-нибудь или волк, или, извините, осёл… И почему-то пытаемся забыть про симпато-адреналовую систему организма, и стыдливо умалчиваем о гормонах, которые вырабатывают злобу, агрессию, насилие. Мы знаем, что всё это – гадко, мерзко, нехорошо, и потому пытаемся сдерживать себя, контролировать свои эмоции. Иначе говоря, самоудерживаем себя! Но не каждому нравится водить самого себя на поводке, и многие с удовольствием влезут в ошейник и согласятся на то, чтобы их вели куда надо, лишь бы самим ни о чём не думать. И тут как нельзя кстати подходит красный таракан: в его испражненьях содержится вещество, контролирующее поведенье человека…
– Фу! Какие гадкие фантазии!
– Испражненья красного таракана ничем не хуже кала горной мыши, которое известно в медицине как мумиё, – невозмутимо парировал мой собеседник. – Выделения обычного прусака, конечно, вредны: вызывают аллергию, приступы астмы и так далее. Другое дело – красный таракан, этот князь среди князей! За 350 миллионов лет борьбы тараканьего племени за место под солнцем выделился особый вид, который местом своего обитания выбрал мозг человека. Надо ли вам объяснять, что пережив всех динозавров, тараканы вообще приспособились к самым невероятным условиям? Им нипочем даже ядерный взрыв, они могут сидеть на любой «диете» – будь то крошки со стола, зубная паста или клей «Момент». Но и этого им мало! Несколько тысяч лет назад, когда человек начал своё восхожденье к вершинам эволюции, произошла фантастическая, невероятная мутация тараканов: возник особый вид, известный немногим специалистам, как пурпурный таракан-рекс. В отличии от своих собратьев он живет несколько десятков лет, но плохо размножается. Если обычная самка прусака за один только год способна породить тридцать пять тысяч «деток», то таракан-рекс откладывает одно яйцо раз в десять лет, и при этом нет гарантии, что через сорок лет из него появится новый тараканчик. И если даже он родится живым, то ему ещё надо найти подходящего человека: какой попало мозг ему для проживанья не годится – лишь тот, который отличается нестандартностью…
Я слушал его, мысленно прокручивая в памяти всё, что знал о психических расстройствах (эх, оказывается, мало интересовался психиатрией!), и больше всего меня смущало то, что на «дурика» он никак не смахивал. Ну, хоть бы на мгновенье в его глазах полыхнул огонь безумия! Или бы стал, к примеру, заговариваться, хохотать без причины, размахивать руками и, возбуждаясь, брызгать слюной… Ничего этого и в помине не было. Напротив, он производил впечатление вполне партикулярного, хорошо воспитанного молодого человека, и его рассказ о красном таракане, как ни странно, выглядел если и не вполне правдоподобно, то и на фантазию маниакального больного мало походил. Много такого есть на свете, что напоминает сказку, но, тем не менее, – истинная правда.
И всё-таки я попробовал его «срезать» :
– Почему вы так уверены, что та букашка, за которой вы охотитесь, – это настоящий красный таракан? И вообще, откуда вы узнали, что искать его следует в моей квартире? У меня тут вроде не тараканник, и никаких объявлений об экзотическом прусаке я не давал…
Парень с видом невольного мученика полез во внутренний карман пиджака и, нарочито грубо состроив недовольную гримасу, вытащил белый плотный конверт.
– Вот, – хмыкнул он. – Тут лежит фотография, которая расскажет вам больше, чем я…
Я взял конверт, открыл его и достал фотографию, отпечатанную на плотной бумаге. Её края были обтрепаны, изображение покрывала легкая желтизна, а на обороте проступали кляксы бурых пятен.
С фотографии на меня смотрела молодая женщина. Ясным, целеустремленным взглядом она походила на «Портрет делегатки» – не помню, что за художник написал эту картину, но, думаю, вы её тоже видели. Короткая, аскетично-незамысловатая прическа, ни малейшего намека на макияж, осовиахимовская подтянутость: скорее всего, эта девушка любила ходить на лыжах, а может быть, даже и с парашютом прыгала – тогда мода такая была: активистки, спортсменки, отличницы боролись со всякими чисто женскими слабостями, чтобы считаться как бы «своими парнями».
Эта женщина держала на руках ребенка, упакованного в простую белую пеленку. Видимо, это была девочка, поскольку на голове малыша красовался чепчик, украшенный тесьмой и розовыми кружевами.
