– Но какое вы имеете на то право?
– Не имеем, – усмехнулся человек напротив меня. – Мы просто следим за сохранением чистоты популяции красных тараканов. Только и всего.
– Но, кажется, вы намекали на то, что являетесь чуть ли не ангелами-хранителями…
– Вам это показалось, мой друг, – вздохнул мой собеседник. – Кстати, в услугах хранителя вы не нуждаетесь. Вы, можно сказать, контрольный экземпляр.
– Что?
– Контрольный экземпляр, – повторил парень. – Если бы даже красный таракан внедрился в вас, мы бы его изъяли из вашего мозга. Не смотря на многолетний эксперимент, нам по-прежнему интересно сравнивать людей, которые развиваются, так сказать, стихийно, и тех, кто живёт в симбиозе с красным тараканом…
От этих разговоров у меня закружилась голова. Мне даже показалось, что я всего-навсего вижу дурной сон, и он вот-вот кончится.
– Не беспокойтесь, – сухо сказал человек напротив. – Вы забудете и об этом разговоре, и о том, зачем я сюда приходил. Вы ничего не будете помнить. Так что относитесь к тому, что сейчас происходит, как к экзотическому сновидению, мой друг…
Заходящее солнце обливало охрой верхние этажи домов, и мне было видно, как стекла, облагороженные его лучами, сверкали чистым зеркальным полотном. В тягучем, желтоватом мареве висела какая-то птица – наверное, ястреб. На крышах, ощетинившихся ежиками антенн, ходили, переваливаясь, жирные голуби. Стайка воробьев, попавшая в пурпурные отсветы солнца, из серой на мгновенье превратилась в горсть разноцветного конфетти, и, не заметив своей мимолетной метаморфозы, комком пожухлых листьев разом упала вниз, на коротко стриженый газон.
– Декорации жизни иногда так увлекательны, не правда ли? – заметил собеседник, проследив направление моего взгляда. – И, может быть, именно они – живые и настоящие, а всё остальное – выдумка, мираж, неправда…
Я молчал. Говорить мне не хотелось. И вообще ничего не хотелось, кроме одного: пусть этот человек уйдет. Он утомил меня, и смутил, и удивил, и заставил думать о том, о чём до этого я лишь смутно догадывался.
– Ну, всё, – посмотрев на часы, сказал он. – Этой твари некуда деваться: если через пять минут она не проникнет в вас, то подобный случай представится только через сорок лет. Красный таракан впадает в своеобразный анабиоз, и, что характерно, как бы выпадает из пространственно-временной плоскости: он становится невидимым для окружающих…
– Слушайте, перестаньте рассказывать сказки! – в сердцах воскликнул я. – Ваши фантазии ничем не лучше воображения сочинителей дешевых фантастических романов!
Мой собеседник снова усмехнулся и, подмигнув, показал взглядом на рукав моей рубашки. Я скосил глаза и обнаружил красную точку, которая целеустремленно двигалась к предплечью.
– Вот она, моя сказка! – тихо, одними губами, шепнул парень. – Я не буду против, если вы мне её вернёте. Только, пожалуйста, не повредите этот поистине драгоценный экземпляр! Вот, возьмите контейнер, – он протянул неизвестно как оказавшуюся в его ладони прозрачную коробочку. – Просто стряхните сюда эту козявку и тут же закройте крышкой…
– Вам надо – вы и ловите его, – отрезал я.
– Мне не положено, – парень нетерпеливо переминался с ноги на ногу. – Это может сделать только человек, добровольно отказавшийся от красного таракана. Иначе насекомое утрачивает свои свойства…
– Господи, мистика какая-то! – вздохнул я. – Тайная организация, корректировка сознания, чтение мыслей на расстоянии – не находите ли, что это слишком много для меня одного? Свихнуться можно!
– Пожалуйста, поторопитесь, – протянул парень просительно. – Время теряем!
– Хорошо, – сказал я. – Давайте сюда ваш контейнер…
В открытое окно порывом ветра занесло легкое белое перышко. Оно, покружившись, упало на рукав рубашки, чуть выше красного таракана, и насекомое, столкнувшись с неожиданным препятствием, остановилось и быстро-быстро задвигало своими усиками.
– Чего вы медлите? – яростно зашипел мой визитер. – Самый подходящий момент!
Я медлил лишь потому, что не знал, как поступить с пойманным тараканом дальше: выбросить его в окно или раздавить. Если бросить вниз, то насекомое может упасть на проходящего мимо человека и, разумеется, проникнет в него. Что само по себе, возможно, и неплохо. Ведь ущербный таракан-мутант получит шанс выжить и, следовательно, изменить генетику всей своей популяции. А если просто прихлопнуть его? Но в этом случае уж точно ничто и никто не повредит маленьким мозговым монстрам!
– Осталась одна минута, – напомнил парень. – Шевелитесь, черт вас побери!
Одна минута? И после этого тараканчик уснёт на сорок лет? И вроде как даже невидимым станет? И даже этот человек с глазами змеи не сумеет его отыскать? Отлично! Это то, что нужно…
– Только посмейте это сделать, – мой визитёр предостерегающе поднял руку. – Вы ещё не знаете, с кем связались!
Но это мне было всё равно.
Я осторожно подцепил красное насекомое краем коробочки и, не мешкая, кинулся к открытому окну. Но парень, опередив меня, в мгновенье ока оказался у подоконника и оттолкнул меня. Одной рукой он крепко обхватил мое туловище, а другой попытался выхватить контейнер. Его крышка, однако, не была захлопнута, и таракан от толчка подскочил вверх и – о, чудо! – упал как раз на мочку уха моего соперника. В следующее мгновенье насекомое исчезло в ушной раковине.
– Вы погубили меня, – прошептал парень и безвольно отпустил руки. – Вы погубили не только меня… Вы погубили всех, страждущих покоя и порядка… Вы – негодяй… Вы превратили меня в тараканий инкубатор… О, я не перенесу этого! А может, всё не так страшно, как кажется? В самом деле: я ничего необычного не чувствую… Всё так и должно быть… Я принесу всем пользу… Пожертвую собой… Отлично! Не о чем переживать… Всё хорошо… Я счастлив!
Его монолог походил на бред сумасшедшего. Сначала он размахивал руками и энергично тряс головой, хлопал по левому уху ладонью, пытаясь вытрясти таракана, и даже сбегал в ванную и подставил ушную раковину под струю воды из крана, но всё без толку: насекомое, видимо, внедрилось в него намертво.
– А! Чёрт с ним! – парень решительно тряхнул головой. – Другие люди живут же как-то с тараканами – и ничего, даже не догадываются об этом, и вполне счастливы, и всё им трын-трава…
Однако счастливым он пока не казался. Его лицо искажала гримаса отвращения. Видимо, он слишком хорошо знал, чем на самом деле оборачивается этот симбиоз человека и красного таракана.
– Я тебя ненавижу! – вдруг крикнул парень и накинулся на меня.
Не ожидая столь внезапного перепада настроения, я оторопел и позволил ему свалить себя. Противник был молод, горяч и силен. Я с трудом отвел его руку, вцепившуюся мне в горло. Но все преимущества, однако, были на его стороне: всей массой своего тела он вдавливал меня в пол, его ноги крепким капканом обхватили мои и, как я ни извивался, вырваться не мог.
– Никто не должен знать эту тайну! Никто! – бормотал парень, сдавливая мне ребра. – Ты должен исчезнуть. Ты просто обязан исчезнуть. И я помогу тебе это сделать…
Он двинул подбородком по моему носу и расшиб его. И тут же, не дав мне опомниться, стукнул лбом в переносицу. От резкой боли я на какой-то миг даже потерял сознание, а когда пришел в себя, то увидел лицо Юры. Он, склонившись надо мной, тряс меня за плечо:
– Вставай! Ты чего на полу валяешься?
Я оглянулся вокруг. Должно быть, вид у меня был достаточно очумелый, потому что Юра хмыкнул и предположил, что одной бутылкой я не обошёлся – явно перебрал спиртного. Не обращая внимания на его подначку, я спросил:
– Где он? Ах, гад, чуть меня не придушил…
– Здесь гадов, кроме меня, нет, – Юра театрально опустил голову. – Один гад, и тот – с покаянием…
– Что, он сбежал? Ты его видел?
– Успокойся, Сережа… Ты будто сбрендил! Не иначе, кошмар во сне мучил. Считается, что в час заката спать не стоит: всякая дурь может примерещиться…
– Ерунда! – отмахнулся я. – Ты зачем вернулся? И как попал в квартиру?
– Обыкновенно, – Юра удивленно приподнял брови. – Через дверь. Ты забыл её закрыть.
– И ты на самом деле никого тут не видел?
– Никого…
– Куда же он, гад, девался? Вот, смотри: я весь в синяках, как хороший любовник – в засосах. Этот поганец давил и пинал меня как хотел…
– Уверяю тебя: ты спал сном праведника, вот только храпел как грузчик. Дивные рулады выводил, брат!
– И ты специально вернулся, чтобы послушать мой храп? – съязвил я. – Концертиссимо храписсимо!
– Извини, я ключи нечаянно с собой унес… Вот, возьми!
Юра положил связку ключей на стол. При этом в каждом его жесте так и сквозило запоздалое раскаяние и даже состраданье. Ну, артист, ничего не скажешь! Его темные зрачки, однако, ничего не выражали.
