Сэм Рейберн. После повторной идентификации останков несколько лет спустя выяснилось, что коронер ошибочно установил, будто это Тони Болч был похоронен в лодочном сарае. На самом деле его останки были найдены на озере.
Хенли обратил внимание, что Корлл старается держать их с Бруксом подальше друг от друга, как будто подозревает, что они могут объединиться против него. В полицейском отчете упоминается, что Корлл сказал приятелю, будто боится их, особенно Брукса, и собирается уехать из города. Бруксу на тот момент было восемнадцать, а Хенли семнадцать. Управляться с ними становилось все труднее.
«Он старался вбить клин между мной и Дэвидом, – вспоминал Хенли, – и настроить нас против друг друга». Шестое чувство не обманывало Корлла. «Мы с Дэвидом решали, что делать с Дином. Мы не знали, как разобраться с Синдикатом, но знали, как поступить с Корллом». Назревала конфронтация.
«Он постоянно ходил взвинченный, – говорил Хенли. – Мне казалось, он понимает, что я на грани срыва. Я пил все больше и больше. Делал разные вещи, чтобы его разозлить. [Он знал], я пытаюсь сорваться с крючка». Корлл указывал ему на мальчиков, которых хотел, а Хенли отказывался их приводить. «В то время я больше всего боялся, что Дин слетит с катушек и убьет моих друзей и семью. Я не смог бы ему помешать, потому что он часто действовал в одиночку. Его убийства становились более жестокими и частыми… Я чувствовал, что Дин вот-вот убьет меня или нас обоих. Мне кажется, он не только утратил контроль над собой, но [еще и знал], что теряет контроль надо мной. Я начал проводить время с компанией, с которой Дин не был знаком. Я практически все время был пьян».
Пожалуй, Хенли был прав. В конце июля Корлл сказал Мэри Хенли нечто сильно ее обеспокоившее. «Дин стоял у нас перед домом; он говорил, что собирается повезти Уэйна в путешествие, потому что тот ничего не видел и нигде не был. Он повезет его в поездку через все Соединенные Штаты. Он говорил: “Вы не сможете ему позвонить или написать, потому что не будете знать, где мы. А на обратном пути я завезу его к своему другу по имени Алекс, и тот устроит его на работу”. Я посмотрела на него и ответила: “Уэйн – мой сын. Я выносила его и родила, и я вырастила его. Только попробуйте увезти его куда-нибудь, и я сразу пойду в полицию”».
Планы «поездки» Корлла очень напоминали письма, которые он заставлял своих жертв писать родителям, утверждая, что они нашли работу в другом городе. Возможно, Хенли почувствовал, что Корлл хочет избавиться от него. В глубине души он еще верил, что Корлл может открыть для него двери в лучшую жизнь, но точно так же подозревал, что уехать из города с Корллом значит подписать себе смертный приговор. В то же время Корлл по-прежнему хотел продолжать с убийствами.
Двадцать пятого июля Марти Рея Джонса видели с его другом, Чарльзом Кобблом, бросившим старшую школу и страдавшим серьезным тревожным расстройством. Дядя Коббла позднее говорил, что Чарльз боялся практически всего на свете. У него были плохие отношения с семьей и совсем немного друзей. Он часто думал о смерти. С голубыми глазами и тонкими светлыми волосами он был похож на Джонса, разве что их рост различался – Джонс был на полголовы ниже.
Джонс вырос в неблагополучной семье с несколькими отчимами. В шесть лет его изнасиловали. Подростком он переехал в дом Кобблов – без приглашения. Мать Коббла описывала его как «подростка с глубокими эмоциональными проблемами». Семья Коббл регулярно выгоняла его из дома, но он возвращался. Джонс неоднократно попадал в неприятности с полицией, в частности, за наркотики. У Коббла с Джонсом была репутация хулиганов. Джонс приторговывал наркотиками и обманывал покупателей, подсовывая им товар низкого качества.
В марте 1973 года Коббл явился домой с девушкой, которая была беременна, поэтому родители наскоро организовали их свадьбу и сняли молодоженам квартиру в доме напротив семьи Хенли. На празднике 4 июля Коббл с женой поссорились, разъехались, и Джонс переехал к другу. Незадолго до исчезновения Джонс едва не ввязался в драку с Хенли в ресторане.
Джон Гурвелл в своей книге упоминает, что вечером 25 июля Коббла и Джонса видели с Хенли. Трое юношей шли гуськом, как будто Хенли куда-то вел остальных двоих. Коббл выглядел напуганным. В конце концов они очутились дома у Корлла. Около десяти часов вечера отец Коббла, Верн, ответил на телефонный звонок. Чарльз сказал, что у него неприятности «кое с кем», и эти люди утверждают, что «он им кое-что сделал». Он не мог рассказать, что именно, но с него требовали тысячу долларов – прямо сейчас. Для семьи Коббл сумма была неподъемной. Коббл упомянул, что Джонс тоже с ним. Осипшим голосом он добавил, что позже перезвонит и скажет, как передать деньги. А потом повесил трубку.
Верн позвонил в полицию, но там сказали, что ничего не могут сделать. Тот же самый результат принес звонок в ФБР. Верн позвонил отцу Джонса и узнал, что Джонс просит такую же сумму. Когда юноши не вернулись к себе в квартиру, семья Коббл обратилась за помощью к родственнику, бывшему оперативнику ЦРУ. Он опросил десятки мальчиков в Хайтс, включая Хенли, но узнал только, что Джонс был «настоящим грабителем» и «садистом». Хенли, по его словам, проявил сочувствие и готовность помочь. Кобблы предлагали денежное вознаграждение за любую информацию, но так ничего и не узнали.
Корлл привязал Коббла и Джонса к своей доске. Он пытал и насиловал их обоих с особым садизмом. Потом приказал избить друг друга, пообещав освободить того, кто останется в живых. Скорее всего, они ему не поверили. Били они друг друга или нет, по результатам аутопсии неясно, но Джонс умер первым, задушенный веревкой с тройной петлей. Страдавший нервным расстройством Коббл пришел в такой ужас при виде смерти лучшего друга, что у него остановилось сердце. Хенли бросился оживлять его. Коббл пришел в себя, но по приказу Корлла Хенли дважды выстрелил ему в голову. «Не имело смысла реанимировать его, – сказал он, – но я просто автоматически среагировал».
Их тела Корлл собирался похоронить в лодочном эллинге. Он отвез туда Хенли и запер внутри, пока сам ходил за мешками с негашеной известью. «Я сидел запертый в его сарае довольно долго, – вспоминал Хенли. – Был в полном ужасе». Он думал, что его друг, Дэвид Хиллигест, тоже похоронен там. Он действительно мог ходить прямо по могиле Хиллигеста, пока выкапывал большую яму
