будет предоставлена в любой момент, когда он за ней обратится. А каналы связи я передоверил своей службе безопасности…'
Глава 25
Скорый поезд где-то между Читой и Иркутском, офис Холдинга «Норд», 1 (14) августа 1912 года, среда, раннее утро
— Повторяю, Юрий Анатольевич, положение критическое! Наш план строительства Иркутской ГЭС в обязательном порядке должен получить общественное одобрение! — тут профессор Тимонов судорожно дернул подбородком. — Однако некие силы по какой-то неведомой причине активно агитируют против строительства гидроэлектростанции. Именно поэтому я и был вынужден выехать вам навстречу. Проект нужно спасать! Только я пока не пойму, как именно.
Что да, то да, перехватил он нас весьма эффектно. Ночью, во время стоянки в Чите, одновременно с телеграммой, уведомляющей об этом.
В моем штабном вагоне имелась радиостанция, но дать радиограмму Всеволод Евгеньевич не сообразил. Или постеснялся обращаться с этим в иркутский филиал нашего Холдинга. В результате ему и сопровождающему его помощнику пришлось активно шуметь, чтобы их вообще пустили в наш литерный поезд, билетов-то в него не продавали.
В общем, пока суд да дело, объяснялись мы уже за завтраком, подъезжая к Иркутску. Было видно, что профессор глубоко переживал за проблемы, возникшие у проекта. Даже его знаменитые усы как-то поникли, а аккуратная бородка выглядела примятой.
Понять это было можно, как-никак, крупнейший из его проектов. Да и вообще, на сегодняшний день — это крупнейшая из построенных и проектируемых станций в Российской Империи.
— Как раз с этим всё ясно! — ободрил я его. — Нам надо ненадолго остановиться в Иркутске и разобраться, чего именно хотят противники проекта и кто они. А затем договориться с ними, либо переубедить общественность, если это невозможно. Надеюсь, материалы для презентации готовы?
— Разумеется, для обоих вариантов.
— Каких ещё вариантов?
— С прораном[98] и без него, разумеется.
Ага, понятно! Дело в том, что в качестве водохранилища Иркутской ГЭС выступает весь Байкал целиком. Но в том месте, где он переходит в Ангару, достаточно мелко, а часть скального выступа даже видна над водой. Знаменитый Шаман-камень[99].
— Чтобы ГЭС выдавала проектную мощность необходимо обеспечить пропуск достаточного количества воды за единицу времени. Для этого есть два пути — либо взрывами создать проран в подводной части скалы, либо поднять уровень озера примерно на метр.
Да, помнится, что-то такое я читал и в оставленном мною прошлом. Там выбрали повышение уровня Байкала. Значит, и тут стоит тот же выбор.
— Ну как же так, Всеволод Евгеньевич! — с укоризной заметил я ему. — Вы беспокоитесь за судьбу проекта, а сами даёте повод его сторонникам разделиться на две группы. При этом противники будут едины. Как вы думаете, есть ли при этом у нас шансы на одобрение?
— Но, Юрий Анатольевич, как же объективность? Общественность должна иметь информацию и сама выбрать…
— Я понял вашу позицию. Что же, раз вы настаиваете, то в Иркутске я задерживаться не стану. Времени и так мало, чтобы тратить его на безнадёжное дело.
Тимонов аж воздухом подавился!
— Пач… Па-чи-му без… Кха. Кха… Но почему безнадёжное?
— Потому что его научный руководитель не готов приложить все усилия для его реализации! — отчеканил я. — И готов пожертвовать интересами дела ради того, чтобы несколько его приятелей из столичных интеллигентов восхитились его объективностью.
— Но позвольте!
— Нет, не позволю! Вы сами говорите, что некие неведомые силы ополчились на наш проект. Значит, против нас с вами начата война. И то, что она не объявлена, а противник скрывается, говорит только о том, что на этой войне противник не придерживается никаких правил и обычаев.
Мой собеседник только захлопал глазами, а меня поддержал Семецкий, успевший, к счастью, не только закончить свои таинственные дела, но и присоединиться к нам в пути:
— Я много общался с генералом Клембовским, выдающимся знатоком данного вопроса. И заверяю вас, дорогой профессор, что он, как и я, полностью поддержал бы Юрия Анатольевича. Партизанская война — одна из самых беспринципных и жестоких.
— Вы сравнивали эти варианты? — спросил я, направляя беседу в конструктивное русло. — Какой из них лучше?
— Для нас во всех смыслах выгодно создание прорана. На два года короче, почти на десять процентов дешевле, вчетверо меньше сооружений потребуется перенести. Да и Кругобайкальская железная дорога не будет затоплена.
— Почему тогда вообще рассматривали альтернативу?
— Там среднегодовая выработка электроэнергии процента на три выше. То есть, на горизонте полувека этот вариант получается более выгоден. Если забыть о набегающих за это время процентах по кредиту. Ну и есть опасения, что взрывы повредят местной уникальной фауне[100].
— Ничего! Наши взрывники набрались опыта, пока мы каналы строили, так что я уверен, сумеем не повредить. Убираем из презентации вариант с затоплением Кругобайкалки!
Из мемуаров Воронцова-Американца
'…К моему удивлению, выяснить, кто же подталкивал общественность Иркутска на протесты с налёту не удалось. Все активные участники и даже местные газетчики либо кивали друг на друга, либо утверждали, что пришли к этой мысли самостоятельно.
При этом масштаб протестов явно указывал на некое внешнее влияние. А такая конспирация — на серьёзность нашего противника. В результате я не стал тратить время на самодеятельность, а отправил Артузову шифровку с заданием разобраться. Кирилл Бенедиктович у нас уже состоявшийся профессионал, вот пусть сам и решает, какие силы выделить на эту задачу.
Я лишь обратил его внимание на неуловимость оппонентов. Ведь они должны были вложить в этот процесс не такие уж маленькие деньги, подкинуть соответствующие идеи. Обычно при этом остаются заметные следы. Не всегда это пригодные для суда показания и улики, но некие зацепки, характерный почерк, заметные умолчания при общении. А тут — глухая стена.
Так что я не сомневался, что разбираться он пришлёт самых опытных следователей. Может быть даже к своему учителю Кошко обратится. Или к Нику Картеру[101]. Тот хоть и не местный, но сыщик удачливый и творческий.
Ну и про то, что сыщикам надо обеспечить эффективное силовое прикрытие я тоже упомянул. Не потому, что сомневался в профессионализме своего главного «безопасника», просто до сих пор мы ни с чем подобным не сталкивались. А чутьё и опыт из покинутого мной будущего буквально кричали об опасности схватки с этим противником.
Я же сосредоточился на том, чтобы «погасить» недовольство местных. Оно делилось на три части: «понаедут тут и станет у нас неспокойно», «опять столичные всё под
