себя сгребут» и «а нам-то что с того? Пусть делятся!»
Отвечать на эти претензии рационально, как пыталась делать команда Тимонова, совершенно неэффективно. Все эти претензии, по сути своей, растут из подсознания, а потому в ответ надо зажигать эмоции. Ну, как Остап Бендер перед шахматистами в Васюках…'
Иркутск, улица Амурская, Здание Общественного Собрания,
4 (17) августа 1912 года, суббота, после обеда
— Дамы и господа, повторяю, это не просто мощнейшая электростанция в России. Это — основа процветания и славы вашего города. Посмотрите на Беломорск! Всего пятнадцать лет назад на этом месте располагалось мало кому известное село Сороки. Но теперь герб Беломорска и эмблему Холдинга «НОРД» вы можете встретить где угодно. А ведь там строились маленькие станции, можно сказать, экспериментальные.
Я остановился на секунду и сделал несколько глотков воды. Мне реально требовалось смочить горло после четвертьчасовой речи, но помимо этого я давал слушателям небольшую паузу, чтобы высказанная мысль улеглась в их головах.
— Поймите, такое количество электрической энергии не позволит нам просто повторить то, что мы уже делали в Беломорске, Костомукше, Сегеже или электростали. Нет! Тут будут осваиваться новые производства. Новые пластики, новые, удивительные металлы. Мы построим здесь завод по производству самых совершенных табуляторов. А рядом откроем институт по разработке счётных машин! И я не я буду, если через десять лет счетную машину с гордым именем «Ангара» не будут стараться поставить в самых передовых университетах и проектных бюро всего мира!
Свет ненадолго померк, и на экране, расположенном за моей спиной показали несколько слайдов с картинками табуляторов и целыми залами, набитыми непонятными, но сияющими счетными машинами.
Да, возбуждаем надежды и местный патриотизм. Только так можно перебить тревогу по поводу «понаедут и лишат нас покоя». Потому что покоя точно лишат. Но взамен нужно дать гордость и надежду.
— У вас рядом есть Усолье-Сибирское. Издавна там добывают соль, но пару лет назад добычу перевели на промышленную основу. Но посмотрите на экран — свет опять померк, и пошли слайды с изображением игрушек, изолированных проводов, дерматиновых диванов и обуви, пластиковых линеек и посуды — всё это не может быть сделано без соли, леса и электричества. Соль у вас уже есть, лес тоже валят. Гидроэлектростанция замкнёт эту фигуру, и вы сможете стать мировой столицей пластиков. И, разумеется, это повысит спрос на всё, что вы сейчас производите.
А вот и ответ местным на темы «подгребут всё под себя» и «делиться надо». Пора завершать, пока зрители не устали.
— И последнее, дамы и господа. Наш проект принесёт вашему городу не только электрическое освещение на улицах, мировую известность и большие доходы. Нет, он сделает Иркутск настоящей столицей просвещения Восточной Сибири. Для того, чтобы справиться с этими задачами городу нужен Университет. И нам нужно, чтобы у вас открылся Университет. Самое позднее — к началу следующего учебного года. У вас должно вырасти число гимназий, реальных училищ и обычных начальных школ. В ближайшие пять лет после начала строительства нашей общей гидроэлектростанции наш Холдинг откроет здесь, инженерный и электротехнический институты. И это не считая уже упомянутого мной института по разработке и совершенствованию счётных машин.
И тут я не врал ни капли. Счетные машины этого времени «жрали электричество, как бегемот веники». Так почему не создать крупнейшие расчётные центры рядом с крупнейшей электростанцией? Но покупать для этого счетные машины у американцев я не собирался. Обойдутся! Свои построим. А значит, и Институт надо создавать именно тут.
Из мемуаров Воронцова-Американца
«…Выступать мне тогда пришлось много. Перед дворянским собранием и купечеством, перед активистками суфражисткого движения и местными филиалами партий Прогрессистов и конституционных демократов, перед учителями и местным Обществом Эоектрификации. И даже перед Обществом дружбы с Китаем. Я несколько удивился, но оказывается, здешние купцы торгуют с Китаем ещё с семнадцатого века, так что связи старые, наработанные. То выступление перед Общественным собранием подытоживало этот бесконечный каскад презентаций, было венцом…»
Иркутск, улица Амурская, Здание Общественного Собрания,
4 (17) августа 1912 года, суббота, около пяти часов вечера
— Таким образом, Общественное собрание одобрило проект строительство гидроэлектростанции на реке Ангара близ города Иркутска с электрической мощностью до миллиона лошадиных сил[102] при соблюдении следующих обязательных условий…
Из мемуаров Воронцова-Американца
'…Дополнительных условий иркутяне выставили немало. Помимо совершенно разумных и оправданных, вроде содействия в переезде всем, чьи дома окажутся затоплены и перевозе либо замене всех затопленных сооружений, они вписали и открытие Университета к будущему учебному году, и пятидесятипроцентное участие в Акционерном обществе по электрическому освещению улиц, а также вечный льготный тариф на электроэнергию для этого Общества.
И совсем уж ни к селу, ни к городу было финансирование ремонта набережной и дорожного покрытия на трёх улицах города…'
Поезд, около десяти вёрст от Иркутска,
5 (18) августа 1912 года, воскресенье, позднее утро
— Юрий Анатольевич, поступила радиограмма из Новониколаевска[103]! Тамошние утренние газеты очень своеобразно описывают наше вчерашнее выступление. Дескать, вскорости место первого города Сибири уйдёт в Иркутск! Боюсь, надо и там задержаться и выступить!
— Ну, твою ж мать! — не сдержался я и треснул кулаком по столу.
Из мемуаров Воронцова-Американца
'…Останавливаться и выступать нам пришлось еще много где. В Екатеринбурге, Перми, Усть-Сысольске[104], Архангельске…
Разумеется, нам удалось успокоить жителей Новониколаевска, приводя пример Беломорска и Петрозаводска. Дескать да, Беломорск стал «столицей прогресса», но ведь и Петрозаводск не захирел, а наоборот, получил мощнейший толчок к развитию.
Но все мы рвались домой[105]…'
Беломорск, квартира Воронцовых, 5 (18) августа 1912 года, воскресенье, после обеда
— Когда ж они уже вернутся-то? — спросил кто-то из девчонок.
— Сообщили, что вчера выехали из Иркутска. И ехать будут с остановками. Думаю, числа семнадцатого их стоит ждать, не раньше, — спокойно ответила Воронцова. — Ничего, подождём! Доля наша такая женская — мужей ждать да тыл на себе держать. От веку так повелось.
— А как же дети? — вдруг как-то резко уточнила Катя Семецкая. — У нас считают, что первая обязанность жены — рожать и воспитывать детей. Мальчики должны вырасти воинами, а девочки — такими же примерными жёнами.
Она сделала паузу и добавила:
— Лично я планирую родить и вырастить не меньше дюжины.
— То-то ты, Катюша, с исполнением долга медлить не стала! — с некоторой ехидцей уточнила мадам Гребеневич. И потом существенно мягче уточнила. — Когда рожать-то?
— А то ты, Софочка, сама не видишь! — тоже в меру ехидно
