и спасала ли тебя смерть? В могиле холодно и одиноко, там лишь черви. А сама могила принадлежит мне. На сей раз для тебя возрождения не будет. На сей раз Колесо Времени будет сломано, а мир переделан по образу и подобию Тени. На сей раз смерть твоя будет навеки! Что ты выбираешь? Смерть навсегда? Или жизнь вечную – и власть!
Ранд едва сознавал, что вскочил на ноги. Пустота окружила его, там был саидин и Единая Сила втекала в него. Последнее чуть не нарушило опустошенность разума. Это реальность? Это сон? Может ли он направлять во сне? Но хлынувший в него поток смел сомнения прочь. Ранд метнул поток в Ба'алзамона, швырнул чистую Единую Силу, ту силу, которая вращает Колесо Времени, ту силу, от которой горят моря и рушатся горы.
Ба'алзамон отступил на полшага, держа перед собой знамя, крепко стиснув его пальцами. Языки пламени вырвались из его глаз и рта, и тьма будто облекла его в тень. В самую Тень. В этом черном тумане Сила утонула и сгинула, впитавшись, точно вода в иссушенный песок.
Ранд потянулся к саидин. зачерпывая еще больше, и еще больше. Плоть казалась такой холодной, что должна была разлететься вдребезги от прикосновения; она горела, словно бы вот-вот должна испариться. Если верить ощущениям, кости его были на грани того, чтобы хрустнуть, рассыпаться холодными кристалликами пепла. Ему было безразлично; он все равно что пил самую жизнь.
— Глупец! – заорал Ба'алзамон. – Ты уничтожишь себя!
Мэт. Эта мысль вплыла откуда-то из-за пределов всепоглощающего потопа. Кинжал. Рог. Феин. Эмондов – Дуг. Мне еще нельзя умирать.
Ранд не был уверен, как у него получилось, но неожиданно Сила пропала, пропали и саидин, и пустота. Неудержимо содрогаясь. Ранд пал на колени подле кровати, обхватив себя руками, в тщетной попытке остановить их судорожное подергивание.
— Так-то лучше, Льюс Тэрин. – Ба'алзамон бросил знамя на пол и положил ладони на спинку стула; из-под пальцев завились струйки дыма. Тень более не окутывала его. – Это твое знамя. Убийца Родичей. В нем для тебя больше смысла. Протянутые за тысячу лет тысяча нитей вытянули тебя сюда. Десять тысяч, вплетенные в Эпохи, обвязали тебя, будто овцу на бойне. Само Колесо Эпоху за Эпохой держит тебя узником твоей судьбы. Но я могу дать тебе свободу. Ты, ежащаяся от страха дворняжка, один я во всем мире могу научить тебя владеть Силой. Один я могу остановить ее, не дать убить тебя раньше, чем ты получишь шанс сойти с ума. Один я могу остановить твое безумие! Раньше ты служил мне. Служи мне опять, Льюс Тэрин, или будешь уничтожен навсегда!
— Мое имя, – протолкнул Ранд между клацающими зубами, – Ранд ал'Тор.
Дрожь вынудила его зажмурить глаза, а когда он разлепил веки, он был в комнате один.
Ба'алзамон пропал. Тень пропала. Седельные сумки стояли прислоненные к стулу, пряжки застегнуты, а один бок раздут от свертка со знаменем Дракона, – все так. как он и оставил. Но над спинкой стула все еще поднимались от обугленных отпечатков пальцев дымные усики.
ГЛАВА 42. Фалме
Найнив втолкнула Илэйн спиной вперед в узенький переулок между лавкой торговца тканями и гончарной мастерской, когда мимо, направляясь по мощенной булыжником улице в сторону гавани Фалме, прошла пара женщин, соединенных серебристым шнуром. Найнив не рискнула подпустить эту парочку поближе. Перед ними народ на улице расступался еще быстрее, чем перед шончанскими солдатами или перед редким паланкином, которые теперь, когда дни стали холоднее, были плотно занавешены. Даже уличные художники не приставали к этим женщинам с предложениями нарисовать их цветными мелками или карандашом, хотя всем прочим они надоедали. Найнив, поджав губы, следила, как через толпу идут су л'дам и дамами. Даже после нескольких недель, проведенных в городе, вид их вызывал у Найнив тошноту. Теперь, наверное, на душе у нее становилось даже еще хуже. Она не в силах была думать о том, чтобы учинить такое с любой женщиной, даже с Морейн или с Лиандрин. Ну, допустим, с Лиандрин – пусть ее, мрачно согласилась она. Иногда по ночам в тесной вонючей комнатушке, снятой подругами над рыбной лавкой, она придумывала, что сделает с Лиандрин, когда доберется до нее. Расправиться с Лиандрин хотелось больше, чем с Сюрот. Не раз Найнив поражалась собственной жестокости, в то же время радуясь своей изобретательности.
По-прежнему стараясь не упускать парочку из виду, она скользнула взглядом по костлявому мужчине, проходившему невдалеке по улице, и тут сутолока толпы скрыла его с глаз. Найнив запомнился лишь большой нос на узком лице. Поверх своих одежд на нем было богатое облачение из бархата бронзового цвета, шончанского покроя, но ей показалось, что он не из Шончан, хотя его и сопровождал по пятам слуга, причем слуга высокого ранга, судя по выбритому виску. Местный люд шончанских одежд не нашивал, тем более таких. Похож с виду на Подана Фейна, недоверчиво подумала она. Быть не может! Не здесь!
— Найнив, – тихо произнесла Илэйн, – может, мы пойдем? Тот парень, торгующий яблоками, смотрит на свой прилавок так, словно думает, что пару мгновений назад у него яблок было больше, и мне не хочется, чтобы он начал гадать, что у меня в карманах.
Они обе носили длинные дубленки мехом наружу, с вышитыми на груди ярко– красными спиралями. Это была деревенская одежда, но в Фалме она оказалась вполне подходящей: в город стеклось много народу с окрестных ферм и деревень. Среди стольких чужаков Найнив с Илэйн сумели затеряться и остаться незамеченными. Косу свою Найнив расплела, а золотое кольцо, змей, пожирающий собственный хвост, приютилось у нее под платьем на кожаном шнурке вокруг шеи, возле тяжелого кольца Лана.
Объемистые карманы дубленки Илэйн подозрительно оттопыривались.
— Ты стянула эти яблоки? – прошипела Найнив, уволакивая Илэйн поглубже в уличную толпу. – Илэйн, нам нельзя воровать. По крайней мере, пока еще.
— Да? А много ли денег у нас осталось? В последние несколько дней, когда пора обедать или ужинать, ты слишком часто "не голодна"!
— Ну, я не голодна, – проворчала сердито Найнив, стараясь не обращать внимания на пустоту в животе. Все стоило существенно дороже, чем она предполагала; не раз доводилось слышать сетования местных жителей на то, как подскочили цены с тех пор, как появились Шончан. – Дай-ка мне одно.
Яблоко, которое Илэйн выудила из своего кармана, было маленькое и твердое, но с восхитительной сладостью хрустнуло, когда Найнив вонзила в него зубы. Она
