Фары светили плохо, на них стояли специальные крышки с узкими прорезями – считалось, что такой свет незаметен для авиации.
Смогли проехать километров двадцать, потому что дальше был взорванный мост. Разбомбили его наши или взорвали при отступлении – неизвестно. Берега реки топкие, болотистые, вброд ее не пересечь.
Федор заглушил мотор.
– Все, приехали.
Капитан сразу проснулся.
– Мы где?
– Сам хотел бы знать. Кофе хочешь?
Капитан подумал, что Федор шутит. Но лейтенант достал из бардачка термос с кофе, плеснул немного в крышку и протянул ему галету. Затолкав целиком галету в рот, капитан отпил глоток кофе.
– Вкусно! Вот же гады!
– Ты о ком?
– Да о немцах же! Я в мирное время такого не ел, а они в войну трескают… И, заметь, не офицеры. Дашь еще?
– Нет, каждому по половине галеты достанется. Мало, но все равно лучше, чем ничего.
– А что стоим?
– Мост впереди разрушен.
– У тебя же карта есть, посмотри, где объезд.
– Крюк в десять километров и через деревни. Еще не факт, что там немцев нет. Но куда-то же этот грузовик ехал?
– Жаль… – капитан выбрался из кабины.
Федор обошел кузов.
– Бойцы, подъем! Одна галета на двоих, и по глотку кофе.
Все захрустели галетами, сделали по глотку кофе.
– Теплый и пахнет хорошо, – причмокнул губами пограничник. – Весь термос бы выпить, да вприкуску с бутербродом с копченой колбасой.
– Хорош душу-то травить! – возмутился кто-то.
Кофе хватило не всем – термос был небольшой. Кому не досталось, запили галеты водой из фляжки.
– Ну что, бойцы! Предстоит форсировать реку вброд.
Грузовик они бросили. Капитан предложил его поджечь – все урон немцам будет, но Федор не согласился:
– От пожара зарево далеко видно будет. Немцы заинтересуются, с собачкой наведаются, и жить нам после этого недолго.
Служебное собаководство в Германии было развито. Овчарки охраняли концлагеря, несли караульную службу на складах, ходили по следу в подразделениях полиции, жандармерии. Для Федора же главным было сберечь людей, а грузовик – тьфу!
Из оккупированных стран немцы собрали богатые трофеи – чешские и французские танки, автомашины. Другие страны поставляли продовольствие, амуницию. Вся Европа работала на них, и потому грузовик – это мелочь, комариный укус.
Штыком от «СВТ» срезали деревце, и люди из инженерного полка начали прощупывать дно. Они саперы, им и карты в руки.
Нашли место, где не так глубоко, и дно плотное.
Бойцы разделись догола, оружие и обмундирование несли на поднятых руках – все лучше, чем потом надевать его на себя мокрым.
После переправы по грунтовке с километр бежали, чтобы согреться. Речка небольшая, но вода холодная, подпитывается родниками. У Федора ноги замерзли в воде. А лучший способ согреться – физическая нагрузка. Потом пешком еще километров пять-шесть отмахали, с рассветом привал сделали. Ночью идти безопасней, меньше шансов, что немцы обнаружат. В это время суток господа завоеватели предпочитали спать после сытного ужина.
В кузове грузовика бойцы успели немного вздремнуть, а Федор чувствовал себя усталым и заснул мгновенно, как только распорядился о смене караульных.
Сколько он спал, неизвестно, но проснулся от разговора рядом.
– А я говорю – буди, пусть поест по-человечески. Лейтенант мог сам схарчить галеты в кабине, мы бы и не знали…
Федор уже проснулся.
– Что такое, почему шум, а драки нет?
– Село тут недалеко. Товарищ капитан с двумя бойцами ходил туда. Хлеба принесли, яиц вареных, лук и огурцы. Будете?
– Ты еще спрашиваешь! А бойцы ели?
– Хлеба целый мешок, яйца и огурцы поделили.
Федор принялся за еду. Хлеб был в виде деревенского каравая, свежий, душистый, вкусный, видно испечен накануне.
Наевшись, он собрал крошки в ладонь и забросил их в рот.
– А где капитан?
– Снова в село ушел.
Вот это он зря. За то, что принес еду, – низкий поклон. А вот то, что вернулся…
Словно в подтверждение его мыслей в отдалении хлопнул выстрел, потом еще один.
– Застава, в ружье! – по привычке крикнул Федор. Нет уж заставы, а заученные команды в голове застряли.
– Занять оборону на опушке, приготовиться к бою!
Бойцы цепью залегли на опушке леса. Перед ними дорога, затем луг, а уж за лугом избы села стоят. По лугу капитан к лесу бежит, за ним – гитлеровцы, человек семь.
Да, ошибку капитан совершил, к лесу рванув. Тем самым он врага к окруженцам ведет, а еще собой сектор обстрела перекрывает. Командир же, должен соображать! Хоть бы в сторону отклонился на десяток метров!
Немцы на бегу стреляли из карабинов, весело перекрикивались. Охоту устроили, суки!
– Борисов, начинай с крайних. Всем остальным – не стрелять!
Один выстрел, почти сразу же – второй. Два немца рухнули на ходу, однако остальных преследователей это не остановило. Наверняка думали, что в лесу еще один сообщник.
До Варнавы дошло, что он мешает, и капитан отвернул левее. Но бежал уже тяжело, по-видимому, сказывалась усталость.
– Огонь! – скомандовал Федор.
Пограничники уже давно держали немцев на мушке, и сразу после команды грянул нестройный залп из тридцати стволов.
Разом уничтожили всех, никто даже не пошевелился.
Сапер уже чувствовал себя спасенным, как вдруг из-за избы щелкнул выстрел, и капитан упал. Ранен или убит? Послать бы за ним, вынести тело, если погиб. Только на лугу спрятаться негде, и погранцов могут легко расстрелять, как убили капитана.
– Борисов, стрелявшего засек?
Вместо ответа якут выстрелил.
– Готов!
– Попал?
– Можете убедиться.
Федор посмотрел в бинокль и у одной избы увидел распростертое тело. Потом перевел бинокль на капитана, но тот лежал неподвижно.
Его раздумья «Рискнуть и вынести сапера?» прервал выползший полугусеничный бронетранспортер. С него дали длинную пулеметную очередь по лесу, и с деревьев посыпались сбитые пулями листья и ветки.
– Уходим! Все в лес!
Они отползли, потом отбежали от опушки подальше и быстрым шагом направились на восток.
Преследовать окруженцев по лесу немцы не решились. Немного постреляв для острастки, они вернулись в село. Тем дело и закончилось.
Глава 5
Заградотряд
Федор вел группу тем маршрутом, который указал Варнава. Леса, поля, овраги – и почти полное отсутствие дорог. Для скрытного передвижения группы удобно. Немцы по грунтовке не ездили, их войска танковыми клиньями рвались на восток и вдоль шоссе, чтобы пехоте, артиллерии и тыловым частям обеспечения не отставать. Складывалась парадоксальная ситуация, когда сплошной линии фронта не было, и разрывы между нашими частями на некоторых участках достигали десятков километров.
Немцы группировками армий упорно двигались к Ленинграду, Москве и на Киев.
Федор в училище изучал опыт Великой Отечественной войны, и о неприкрытых участках фронта знал. Отбросив мысли о партизанском отряде, он торопился вывести группу к своим. Лучше без потерь пройти через такой разрыв в линии фронта, чем с потерями прорываться через немецкие позиции. Знать бы еще точно, где эти разрывы?
В пути жили впроголодь. То огурцов на огородах наворуют, то у селян хлеба выпросят. Только тридцать мужиков прокормить – задача не из легких. Федор уже решил напасть на немецкий обоз или колонну, чтобы разжиться провизией – отощали погранцы за неделю скрытного марша. Но не на воинские подразделения напасть, где отпор можно получить по полной, а на тыловую службу.
Вопрос о провизии стоял остро: чтобы в день преодолевать двадцать – двадцать пять километров по пересеченной местности, нужны силы, а от огурцов только животы пучит. Иногда они набредали на малинник, но чувство постоянного голода ягоды снимали на считаные часы.
Надежды на дичь тоже не оправдались. Лесная птица и зверье разбежались от войны, от рева моторов, от взрывов и стрельбы. И Федор не видел другого выхода, кроме как добыть трофеи.
