нужды, какие у него могут возникнуть. Раз начертил именно эти руны, в таком сочетании — доверенный человек глэрда Баглю. Сочетание рун — целых три — исключает случайное совпадение.
Голову можно прозакладывать, что, когда те же самые руны начертит собака, ее не прогонят к чертовой матери, а постараются точно так же доставить к Баглю. Подобного прежде не случалось, — но сочетание рун говорит само за себя. Ручаться можно, что именно так и будет. В любом случае, узрев этакое чудо, собаку, знающую пароль для секретных агентов, стражники непременно позовут начальника заставы — а уж начальники-то поголовно грамотны и без труда смогут прочитать все, что Сварог накорябает лапой по земле.
Около ста лиг… Даже учитывая, что он голоден, устал и не привычен к долгим марш-броскам на четырех лапах, можно добраться самое большее дня за два. Надежда всегда придает сил, а тут не просто надежда, нечто большее. Хорошо бы, конечно, прибиться к кому-нибудь из путешествующих по тракту, чтобы проделать весь путь или часть его на повозке, но это чересчур уж фантастично. На камнях Тракта ничего не напишешь, да и не будет никто обращать внимания на собаку, пусть даже и располагающую некоторой суммой денег, достаточной, чтобы нанять не повозку, а целый обоз. Шуганут без разговоров — и вся недолга. Придется на своих двоих… тьфу ты, на своих четырех…
Часа через два, изрядно уже уморившись, он вышел к Большому Тракту — добротно вымощенной камнем дороге шириной уардов в двадцать, выстроенной некогда на века и строгими приказами всех без исключения королей содержавшейся в порядке трудами губернаторов провинций. Постоял, переводя дух, шумно дыша, вывалив язык, с которого прямо-таки ручьем текло.
Нельзя сказать, что перед ним был поток проезжающих — но движение оживленное, пустым Большой Тракт остается на считанные минуты. Купеческие обозы, порой из нескольких десятков старательно зашпиленных повозок, всадники благородного облика, всадники, одетые попроще, немногочисленные пешие, кареты, казенные обозы из фур установленного образца, порой сопровождаемые военным конвоем… Вот уж где нет риска столкнуться с обитателями покинутого им городка: исстари установлено, что населению примыкающих к Тракту провинций пользоваться им для своих поездок запрещено, Трактом имеют право передвигаться лишь те, кто путешествует на дальние расстояния, через территории трех и более провинций…
Отдышавшись и переведя дух, Сварог рысцой двинулся по обочине вдоль Тракта, держась уардах в десяти от него. Как и следовало ожидать, никто из путешественников — в том числе и те, кто останавливался дать передышку коням или перекусить, не обращали внимания на такую пустяковину, как озабоченно трусящая куда-то собака. Один раз даже кинули кусок хлеба — несколько молодых весельчаков с пароконной повозкой, расположившиеся не просто перекусить, а и чуточку выпить, судя по одежде — приказчики небогатого купца. Быть может, приверженцы Симаргла. Сварог остановился, благодарно помахал хвостом, сжевал хлеб и, напившись из ручейка, затрусил дальше.
…Еще через пару часов, утомленный не на шутку, он увидел справа, в ложбинке, уардах в пятидесяти от Тракта, расположившуюся на привале компанию. Похоже, они обустраивались не на квадранс — лошади из обоих коробчатых фургонов выпряжены и пасутся тут же, дымит костерок, над которым на тагане висит закопченный котел…
Сварог присмотрелся. Насколько можно разглядеть, там четверо — двое мужчин и две женщины (ну, может, кто-то еще остался в фургонах). Что интересно, оба фургона пестрейшим и ярчайшим образом размалеваны разноцветными красками, изрядно уже полинявшими под непогодой: полосы, круги, треугольники, просто кляксы, сочетание цветов порой режет глаз — но заметно издали…
Он знал такие фургоны. Бродячие циркачи, странствующие фигляры, тут и сомнений быть не может. Конечно, народ среди них попадается всякий — порой под фигляров маскируется бродячая разбойничья шайка, а иногда, под этаким вот прикрытием на сопредельную сторону проскальзывают шпионы. Однако в массе своей настоящие фигляры — народ бедный, неопасный и видывавший виды. К полиции они особенной любви не питают (да и для полиции нет особого смысла держать среди них агентуру, разве что для каких-то конкретных акций, наподобие той, о которой рассказывал Гаржак), законы по причине своей легкоуязвимости стараются не нарушать, привыкли ко всему на свете. В свою очередь, и полиция к ним без особенной нужды не цепляется, не имея конкретных поводов.
А если попробовать? Среди фигляров как раз немало грамотных, побольше даже, чем среди более высокопоставленных гильдий — и, как уже говорилось, народ тертый, развитой, порою исколесивший весь Харум вдоль и поперек. То, от чего иной провинциал, неважно, горожанин или крестьянин, шарахнется в испуге, фигляры примут не в пример более спокойно…
В конце концов, не убьют же? Самое большее, запустят горящей головней или камнем, что для него и вовсе безопасно….
Приняв решение, Сварог стал шагом спускаться в ложбинку, разглядывая сидевших вокруг костра. Их было четверо. Крепкий мужчина лет сорока, светловолосый, с аккуратно подстриженной бородкой. Второй гораздо старше, лет шестидесяти, невысокий, лысый, с морщинистым подвижным лицом старого клоуна или мима. Красивая женщина несколькими годами младше бородатого. Совсем юная девушка, настолько похожая на женщину, что никаких сомнений — дочь. Обе темноволосые, синеглазые. Вот уж на кого эта компания похожа меньше всего, так это на разбойничью шайку, притворившуюся фиглярами. Хотя, скажем, контрабандистами они вполне могут оказаться…
Видя, что на него никто не обращает внимания, он остановился уардах в пяти от костерка — из котла приятно пахло мясной похлебкой — и громко гавкнул.
Вот теперь на него уставились все четверо — без страха, но и без особого любопытства. Лошади, фыркнув, подняли головы и тут же отвернулись, продолжая спокойно пастись.
— Не похож на бешеного, — сказал пожилой. — Ни капельки. А для бродячего не особенно и худой… Тебе чего?
— Ага, сейчас! — насмешливо подхватила девушка. — Сейчас он тебе и ответит человеческим голосом: здравствуй, дядюшка Патек, не угостишь ли похлебкой?
— У него слюнки текут, — сказала женщина. — Этак весь на слюну изойдет. Голодный.
Бородатый веско, с видом предводителя и самого главного тут обронил:
— Кости все равно останутся. Если умный — будет сидеть и дожидаться. А будет наглеть — отхватит палкой. Ага, лег смирнехонько… Умный.
Ну что же, по крайней мере, его не гнали и даже готовы были расщедриться на оставшиеся от ужина кости… Сварог лежал, разглядывая странников, переставших обращать на него внимание — только девушка временами с любопытством бросала быстрые взгляды. На шее у нее Сварог заметил серебряное ожерелье, потемневшее, искусной работы. Интересно. Фигляры принадлежат к самой низшей, Железной гильдии, ей, как и Медной, ношение не то что золотых,
