и тосты с маслом. Благодарю. — Чиеко аккуратно, но настойчиво оттирает Читосе в сторону и начинает суетиться у стола, наливая чай и подавая тосты.
— Вы себя со стороны видели? — спрашивает Хикэру-доно, ожидая пока Чиеко нальет ей чай: — вы словно кучка шпионов из дешевого западного боевика. Чего вы все черные очки напялили?
— Это они боятся, что вы их тела заберете. — ябедничает Чиеко, пододвинув к Хикэру-доно ее чашку и намазывая масло на горячий тост: — Вы их пугаете.
— А… ну, ну. — говорит Хикэру-доно: — пусть боятся. Вы все хамло и вести себя не умеете, кроме этой. — она тыкает пальцем в Читосе, стоящую неподалеку: — я б на твоем месте, Сумераги, только эту и оставила бы. Остальные твои Всадницы — хамло на хамле, да еще манер никаких. Хотя… — ее голос меняется, а взгляд устремляется куда-то вдаль: — хотя их еще можно воспитать в духе дружбы и взаимопомощи, показать силу «решительной любви» и «бескомпромиссной дружбы»! Кьюн! — она изображает «моэ-моэ» и прижимает ладони, сложенные сердечком к груди.
— Не обращайте внимания! — сердито шепчет Чиеко: — у Хикэру-доно просто хорошее настроение! Это не то, о чем вы подумали!
— Так, о чем это я… — Хината-Хикэру (честно говоря так и тянет назвать ее Хи-Хи-чан) поднимает чашку чая и осматривает нас всех строгим взглядом.
— Хикэру-доно! — в кают-компании появляется Мария и изображает поклон младшенькой к старшей — в пояс, со всем уважением и вежеством.
— Это кто такая? — спрашивает Хикэру-доно у Чиеко и та беспомощно смотрит на нас.
— Это Мария-сан. — вежливо представляет ее Читосе, которая как всегда оказывается на высоте в этих всех социальных интеракциях — кто и кому и в каком порядке представляет: — она любезно предоставила нам свою яхту и защиту на время проведения совещания.
— Митсуи Хикэру-доно, как вы уже верно заметили. — продолжает Читосе, с легким поклоном представляя уже готичную лолиту.
— Мария-сан, Мария-сан… — бормочет Хикэру: — кто такая? Еще одна Всадница? Сумераги, ты продолжаешь увеличивать свой боевой гарем?
— Нет, я представляю в данном конфликте третью сторону. — кланяется Мария и присаживается за стол вместе с нами. Как-то незаметно получается так, что мы — я, Акира, Майко, Мария-сан и Хикэру-доно — сидим за столом. Чиеко стоит за спиной у Хикэру-доно, а Читосе стоит за моим плечом. Молодежь еще не встала — не вижу Юки, Иошико, которая все еще спит в моей каюте, а также Джин. Хотя с Джин все непросто — то, что вы ее не видите, еще не значит, что ее здесь нет. Пока она ходила простывшая — ее еще можно было услышать, когда она чихает или сопит.
— Почему я вас собрала. — говорит Хикэру-Хината, наворачивая сладкие тосты с маслом и медом: — потому что уважаю наши соглашения. Мы, кажется, условились… как там, Чиеко-тян?
— «Предупреждать о возникшем конфликте с третьими силами немедленно, а в случае невозможности немедленного оповещения — в течении трех суток с момента возникновения конфликта» — цитирует Чиеко и я проникаюсь уважением к этой девушке. Мало того, что терпит склочный характер главы клана, служит неизменной тенью за плечом и помощником в делах — так еще и память фотографическая. Я вот не помню этого пункта в нашем соглашении, но да, что-то такое там есть. На случай, если мы ввяжемся куда, а вовсе не на случай, если Митсуи что-то выкинут, уж от них-то мы не ожидали. При всей своей порывистости Вечно Молодая Луна клана Митсуи была главой клана! Ответственным взрослым человеком!
— Вот я и предупреждаю. — Вечно Молодая Луна в теле популярной певицы и айдола — доела тосты и облизала перепачканные пальцы: — я собираюсь уничтожить Инквизицию. Они все выстроятся в линию вдоль парапета набережной Сейтеки и вскроют себе животы тупыми ножами. А потом — упадут вниз и их вырванные кишки съедят рыбы. Кьюн! — я все еще не могу привыкнуть к ее «моэ-моэ», картинка все еще режет глаз.
— Что? — переспрашиваю я, уверенный что в сегодняшнем морском воздухе явно многовато галоперидола или веселящего газа. Вон, уже мерещатся айдолы, объявляющие что они уничтожат Инквизицию. Его Императорского Величества, на секундочку, Инквизицию. Что она построит всех инквизиторов вдоль по набережной и заставит их совершить сеппуку. Кьюн!
— Да, я прошу прощения, Хикэру-доно, я возможно не расслышала … — говорит Мария-сан: — что именно вы планируете?
— Я не планирую. — отвечает Хикэру-доно, уставившись на свои пальцы, которые она только что облизала. Из-за ее спины появляется Чиеко и ловко обтирает пальцы бумажной салфеткой. Хикэру кивает и поворачивается к Марии.
— Я не планирую. — повторяет она: — я оповещаю. Чиеко! — ее помощница снова появляется из-за спины, поспешно вставляя белый воротничок.
— Сумераги-тайчо, подойдите сюда, пожалуйста. — говорит Чиеко, наконец справившись с воротничком: — вот сюда встаньте. Да, спасибо, хорошо. Хикэру-доно, а вы — вот сюда. Спасибо. Властью, данной мне богом и людьми, объявляю вас мужем и женой. Все.
— Что?! Это что за… — немедленно вскипает Читосе: — вы что творите?!
— Насколько законна такая процедура? — подает голос Акира: — он несовершеннолетний, да и статус Чиеко…
— Ни хера себе! А я думала Читосе первая будет! — говорит Майко: — а тут старая клюшка тебя обскакала на повороте!
— У меня статус первосвященника в церкви Святого Ника. — сообщает нам Чиеко: — мир да любовь молодым. Вот, вам от меня вам свадебный подарок. — она с поклоном преподносит нам открытку, в которую вложены несколько купюр крупного достоинства.
— Извините, купить подарок времени не было — оправдывается она: — я как узнала, что Хикэру-доно замуж выходит… а у нас еще два штурма и показательная казнь вечером, я не успела никуда зайти.
— Будет тебе, Чиеко — машет рукой Хикэру: — свадьбу сыграем потом, мои поклонники должны увидеть все в прямом эфире.
— А… как же часть где согласия спрашивают? — уточняю я, понимая что происходит что-то необратимое.
— Да! — кричит с места Майко: — и эта часть, где говорят «если кто-то против этого брака, пусть скажет сейчас или замолчит навсегда?»
— Это все предрассудки. — машет рукой Чиеко: — церковь Святого Ника может женить людей и без этого всего.
— Хватит глупостей!
