— хлопает ладонью по столу Хикэру-доно: — все, статус мною получен, пошли, Чиеко! — она встает и отряхивает крошки от тоста со своей розовой юбки-пачки. Я малодушно испытываю облегчение от того, что она уходит и можно отложить решение этой непонятной ситуации на некоторое время.
— Секундочку! — поднимает палец Читосе: — куда это вы собрались?! Мы еще не разобрались со всей этой женитьбой!
— Как куда? — удивляется Хикэру-доно и делает нам «моэ-моэ» с сердечком и подняв одну ножку: — убивать Инквизицию! Кьюн!
— Нет, у меня голова сегодня лопнет. — бормочет себе под нос Акира: — кажется я просто сошла с ума и сейчас лежу в госпитале Святого Квентина для душевнобольных, привязанная к койке и мне колют успокоительное. Слишком много успокоительного.
— Советом Трехсот Шестидесяти Пяти было принято решение, что Хикэру-доно в этом теле будет продолжать карьеру Хинаты Рэй, так как это полезно для клана. — говорит нам Чиеко: — так что у нее еще скоро концерт в Токио. Или в том, что останется от Токио.
— Хикэру-доно! Чиеко-тян! — взывает Мария-сан: — у меня к вам просьба задержаться и обсудить ваши действия. Насилие все еще не выход и уж тем более ваш способ решать проблемы… слишком уж кардинален. Я прошу вас задержаться.
— Ты кто такая? Кто она такая? — спрашивает Хикэру у Чиеко: — что ей надо?
— Она сказала — третья сторона. — говорит Чиеко: — но я не знаю. Уж больно на Всадниц похожа… фигура такая, как Сумераги любит.
— Если она не старшая жена и не младшая жена, значит — благотворительность. — делает вывод Хикэру: — то есть на птичьих правах. Вы уж меня извините, девушки — она обводит взглядом всех нас: — я только что вошла в вашу семью и в чужой монастырь со своим уставом не ходят. У вас как тут принято, если кто-то лезет не в свое дело? Я б ее убила, но если у вас другие правила…
— Другие! Другие правила! — вмешивается Читосе: — не надо Марию-сан убивать. Она только хорошего хочет.
— Ну тогда я отвечу. Раз уж за тебя старшая жена хлопочет. — Хикэру поворачивается к Марии и сдержано объясняет, выделяя каждое слово: — Я. Иду. Убивать. Инквизицию. Всю Инквизицию, сколько бы их там ни было. И уверю вас — я найду всех и каждого, потому что здесь и сейчас они представляют непосредственную угрозу моей семье, моему клану. А также моей новой семье. Все ясно? С дороги!
— Хикэру-доно, я не могу допустить такого. — твердо отвечает ей Мария: — я вынуждена вас остановить.
— Я в общем, не возражаю. — бормочет Майко: — если наша новая младшая жена сходит и вырежет всю Инквизицию под корень, так нам потом работы меньше. Пусть режет. Такаги-сан оттуда уволился, остальных не жалко. У нас все равно дел полно, сестренок Нанасэ искать, Императора свергать, Юки на трон ставить. Разделение труда, так сказать.
— Ты думаешь, что сможешь меня остановить, девчонка? — готичная лолита в кают компании уперла руки в бедра и смерила взглядом Марию — с головы до ног.
— Я уже остановила вас, Хикэру-доно. — отвечает Мария: — и вас и всех, кто здесь присутствует.
Глава 32
Напряжение в кают-компании можно было нарезать ножом, упаковывать в картонные коробки и продавать в супермаркетах для любителей адреналина и езды на мотоцикле без шлема. Я уже подумал было, что вот и конец Марии-сан пришел, но та вдруг шагнула в сторону, освобождая путь Хикэру-доно. Глава клана лишь фыркнула, бросила на нас торжествующий взгляд и буквально вылетела из кают-компании как пробка из бутылки в сопровождении верной Чиеко.
— Что думаешь? — спрашивает у меня Читосе: — как бы ни наворотила дел…
— Что тут думать. — пожимаю плечами я: — тут же как — не можешь остановить — возглавь. Может Мария и может остановить Луну от мести, но мы — вряд ли. У нее уже Совет трехсот … сколько там? Батальон Хикэру. Я вот уверен, что по миру еще как минимум штук десять Хикэру живет — кто в Лос-Анжелесе, кто в Рио-де-Жанейро… или там на Окинаве. Даже если уничтожить или обезвредить всех, кого знаешь… в общем бесполезное занятие, тут малефик нужен. А у нас все специализируются на прямом нанесении ущерба…
Откуда-то снаружи раздался крик ярости, дверь в кают-компанию распахнулась и в каюту влетела Хикэру-доно, по-прежнему в своем вырвиглазном наряде и с пистолетом за поясом, напоминая мультяшного пирата, берущего на абордаж пряничный корабль с карамельными пони и мармеладными мишками.
— Что это? — требовательно наступает она на Марию: — ты куда нас всех… ты что вообще о себе возомнила? Тоц! — я жмурюсь и ожидаю, что сейчас Мария тоже поднимет голову и как там — «никто не смеет связываться с Митсуи!» — вскроет себе живот тупым столовым ножом, каких вокруг в достатке. Все-таки завтрак. Начинаю думать что нам всем следует держаться от Вечно Молодой как можно дальше и не перечить старой перечнице. Каламбур, однако.
— Уважаемая Хикэру-доно. — отвечает Мария, ничуть не изменившись в лице и не показывая ни малейшей склонности к суициду: — ваша способность не действует на это тело. На самом деле ваша способность вовсе не абсолютна, как вам кажется. Если бы не наш выбор никогда не убивать и не ограничивать свободу выбора разумным существам, то нейтрализовать вас было бы не так уж и сложно. Да? — она поворачивается к Акире, которая подняла руку, словно дисциплинированный ученик на уроке.
— Мария-сан, прошу прощения, что прерываю, но как же ваше утверждение что вы не ограничиваете свободу разумных существ, но в то же время вы удерживаете Хикэру-доно?
— Акира-сан, мы не ограничиваем свободу выбора. И как раз для того, чтобы дать свободу выбора — мне необходимо объяснить вам всем, какой именно у вас выбор. — вежливо отвечает Мария. Хикэру выхватывает из-за своего широкого, розового пояса с пряжкой в виде головы единорога, пистолет. Наводит ствол на безмятежно улыбающуюся Марию.
— Хикэру-доно. — вздыхает Мария: — вы только что убедились, что ваше переселение душ не работает, а ведь вы до сих пор не знаете способа защиты от него. Сами не знаете. И вы полагаете что сможете застрелить меня? Лучше киньте в
