не председательствует папа, выше папы? Конечно. Выше его по значению, выше по должности, выше по достоинству. Такому Собору сам папа обязан во всем повиноваться, такой Собор может ограничивать власть папы, потому что Собору, представляющему собой всю Церковь, уступается власть вязать и решать. Собор может уничтожить папские права, а на Собор никто не может апеллировать. Собор может избирать и смещать папу, устанавливать новые законы, отменять старые. Учреждения, уставы и правила Собора нельзя никому изменять или приостанавливать»[423].
Возникло новое мощное движение конциляризма, «соборности» в Церкви, как антитеза папской единоличной власти. Во главе его стояли значимые фигуры, поддержанные Германским императором. И в 1328 г. народ Рима действительно сверг «Авиньонского папу» Иоанна XXII (1316–1334) и избрал апостоликом Николая V (1328–1330). Новый папа, или, вернее, антипапа, недолго находился у власти. Его «сеньор» Германский император не обладал достаточной силой, чтобы тягаться с Францией, а потому Николай V уже вскоре прибыл к Иоанну XXII и покаялся[424].
Когда началась Столетняя война между Англией и Францией (1337–1453), папы, конечно, выступили на стороне Французского короля, но Германский император поддержал Англию. 13 апреля 1346 г. понтифик Климент VI (1342–1352) в раздражении анафематствовал Людовика Баварского, Германского императора, но всем было очевидно, что он фактически потерял власть над Италией и Римом. Там уже начался процесс консолидации под знаменем свободных городов и коммун. В силу самосохранения Апостольский престол должен был пойти на уступки, что и произошло при папе Иннокентии VI (1352–1362). По его инициативе были приняты так называемые «избирательные обязательства» (capitulationes), согласно которым будущий папа брал на себя перед избранием строго определенные обязательства, а кардиналы «в обмен» отдавали за него свои голоса.
Папы стали осознавать, что вдалеке от Рима и Италии, своего естественного пристанища, находясь под слишком теплой и пристальной опекой Французских королей, они рано или поздно потеряют власть. И при горячем содействии Иннокентия VI были созданы осторожные предпосылки для возвращения апостолика в Рим, а также для улучшения отношений с Германским королем. Пришлось пойти на уступки — Германский император Карл IV (1346–1378) 25 ноября 1355 г. издал «Золотую буллу», в которой были строго определены права императора и порядок его выборов. Были установлены 7 князей-выборщиков, ставших по факту настоящими соправителями Германского императора, как минимум единожды в год обсуждавших с ним дела Империи.
Сам император стал номинальным главой Западной империи, обязанным, главным образом, заботиться о ее целостности и придании актам князей формы законности. Самостоятельные источники дохода у него практически исчезли, а потому он при всем желании не мог создать органы управления[425]. Но, главное, власть папы и императора была разделена на самостоятельные области, и в «Золотой булле» ни словом не упоминается, что понтифик вправе согласовать избрание правителя Священной Германской империи. За ним сохранилось лишь право короновать императора, и то по факту, без возможности кассации результатов выборов[426].
Осенью 1367 г. папа Урбан V (1362–1370) покинул город заточения своих предшественников и 16 октября 1367 г. вступил на улицы Рима. За десятилетия междоусобиц город был окончательно разрушен. Население уменьшилось до 25 тысяч человек, по улицам бегали лисы и волки. Латеранский дворец лежал в руинах. Поэтому папа перевез курию в Ватикан. Однако этот выезд в Вечный город закончился довольно быстро. Напомнив римлянам о существовании папства и приняв императора Иоанна V Палеолога, Урбан V вернулся в Авиньон, который к тому времени превратился в богатый, цветущий город. Лишь папа Григорий XI (1370–1378), о котором писалось выше, в миру Пьер Роже де Бофор, стал последним «Авиньонским епископом». Понимая, что раздор в Италии не прекратится, пока папа находится во Франции, он решил переехать в Рим, о чем и сообщил 9 мая 1372 г. своим кардиналам. Переезд потребовал многих усилий, апостолику даже пришлось занять 60 тысяч золотых флоринов у герцога Анжуйского и 3 тысячи у короля Наварры, чтобы обеспечить папство на первое время и решить самые актуальные проблемы. Италия не спешила возвращаться под власть Святого престола. Болонья объявила о своей независимости, а на Милан был наложен интердикт, не давший, впрочем, никакого результата. Подавление инакомыслия привело к тому, что кардинал Роберт, направленный папой для этих целей на север Италии, просто вырезал 4 тысячи мужчин, женщин и детей в Чезене, надеясь устрашить жителей Болоньи. Но эта мера также ни к чему не привела, и папе пришлось удовольствоваться договорами о перемирии с обоими городами[427].
13 января 1377 г. папство возвратилось в Рим, и, прекрасно понимая, что старыми методами Римскую церковь более нельзя удержать в спокойствии, Григорий XI пошел на невиданные ранее меры. Укрепляя корпус кардиналов, жертвуя своими полномочиями, он буллой «Periculis et detrimentis» предоставил им широкие права при выборах нового папы. Казалось бы, все страшное осталось позади.
Но в 1378 г. грянул «Великий раскол» Западной церкви, продлившийся многие десятилетия. Едва понтифик закрыл глаза, в его дворец явилась толпа горожан, потребовавшая от кардиналов избрать новым Римским епископом итальянца или жителя Рима, но только не француза. Естественно, кардиналы-французы выступили против и, понимая, к чему клонится дело, бежали из Рима, заранее объявив новые выборы недействительными. Но итальянцев это не остановило, и оставшиеся кардиналы избрали папой Урбана VI (1378–1389), архиепископа Бари. Первоначально каноничность его избрания не ставилась под сомнение, но затем отношение к папе резко изменилось. Понтифик оказался вспыльчивым и сумасбродным субъектом, чрезвычайно нетактичным по отношению к кардиналам. Примечательно, что вскоре кардиналы всерьез решили, будто у папы помутился рассудок. Уже к августу они заявили, что избрание Урбана VI являлось незаконным и поставили на кафедру Климента VII (1378–1394), антипапу. Как и следовало ожидать, оба понтифика торжественно анафематствовали друг друга[428].
Западный мир раскололся на две части. Германская империя, Венгрия, Польша, Скандинавия и Англия сплотились против Франции, Шотландии, Неаполя, Сицилии, Арагона. Каждый из понтификов создал свой аппарат, посвящал своих епископов и назначал кардиналов, а в Италии на полях сражений обильно проливалась кровь христиан — европейские державы воевали друг с другом за «своего» апостолика. Помимо них, страну терзали банды кондотьеров, нанимаемых папами для обеспечения собственной безопасности. Казалось, наступило время, когда ничто уже не свято. Когда Урбану VI стало известно, что несколько кардиналов вынашивают планы сместить его, он приказал пятерых из них зашить в мешки и утопить в море (!), что и произошло. Рим видел многое, но папы-убийцы все-таки встречались крайне редко. В целом повсеместная гражданская война в Италии довела ее и Папскую область до степени крайней
