мне образ того падения, которое произошло утром, и тогда мой взгляд осматривал ей по совершенно другой причине.
— Ты действительно нигде не пострадала, Эсмеральда? Совсем?
— Я в порядке. Но если ты волнуешься… — она прошла мимо меня. Я растерянно моргнул, потратив секунду на то, чтобы повернуться и посмотреть, как она, покачивая бедрами, направляется к двери. Я уже собирался спросить, куда она направляется, когда она внезапно развернулась лицом ко мне. — Я могла бы попросить Пьера осмотреть меня ещё раз, а потом вернуться сюда, — сказала она, небрежно пожав плечами. — Я слышала, что он остался на ночь из — за завтрашней Поминальной службы. Я уверена, он не будет возражать, если я скажу ему, что ты хочешь, чтобы он провел мне тщательный осмотр.
Кто знает, был ли это звук открываемой ею двери или звук чего — то треснувшего внутри меня при мысли о том, что Пьер прикасается к ней. Снова. Я понятия не имел, но моё тело напряглось от чего — то раскаленного.
Необходимость мириться с этим в первый раз, когда он флиртовал с ней, заставила мои внутренности позеленеть от зависти, но это, о, это было нечто в десять раз более жестокое. Теперь мое желание было запятнано ревностью, превратившей его во что — то темное, немного подлое и очень требовательное.
— Даже не думай об этом, Бэббл, — прорычал я сквозь стиснутые зубы. Мой пульс бешено колотился в голове, сердце и эрекции. — Он больше к тебе и близко не подойдет.
В её глазах вспыхнуло возбуждение, но губы приоткрылись в прерывистом вздохе. Тем не менее, я услышал, как повернулась дверная ручка позади неё, когда она слегка приоткрыла её. Она ничего не сказала. Ей и не нужно было. Дерзкий взгляд в её полуприкрытых глазах, сказал всё.
Попробуй остановить меня.
Её вызов вывел меня из себя. Я бросился к ней, прежде чем полностью осознал это. Она пискнула и шире распахнула дверь. Но было слишком поздно. Я оказался прямо за ней, прежде чем она успела переступить порог моей комнаты. Я обхватил её рукой за талию и притянул спиной к своей груди. Она выкрикнула что — то, очень похожее на моё имя.
Я пинком захлопнул за собой дверь и запер её, а затем направилась прямиком к своей кровати. Она приземлилась на кровать, ахнув, когда я бросил её на тёмно — серые шелковые простыни, и попыталась вскарабкаться на четвереньки в бесполезной попытке убежать от меня. Схватив её за бедра, я дернул её назад, туда, где я стоял на краю, засаживая свой твердый член прямо между её бедер.
Она громко ахнула, и я застонал, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми, когда удовольствие скрутило мой живот. Я прижимался к ней, и она прижалась ко мне в ответ, наша одежда ничуть не уменьшала восхитительного ощущения. Мой член умолял меня сдаться и трахнуть её прямо сейчас, но доминирующий зверь во мне требовал от неё покаяния. И он победил.
Я наклонился, чтобы запустить одну руку ей в волосы на затылке и приподнять её, пока её спина не оказалась прижатой к моей груди. Она громко захныкала, когда я переместил руку с её волос на горло, прижимая её голову к своему плечу. Она завела руки назад, чтобы вцепиться в мои бедра, удерживая меня на месте.
— Кай, пожалуйста, — выдохнула Эсмеральда, пытаясь повернуть голову, чтобы посмотреть на меня. — Трахни меня, — я насмешливо проворчал я ей на ухо.
— После того, как ты сказала мне, что позволишь Пьеру тщательно осмотреть тебя? — я зарычал, наблюдая, как её ресницы затрепетали, а рот широко открылся. — Я так не думаю, Бэббл. Ты не можешь заставлять меня ревновать, а потом умолять, чтобы я потрепал твою киску. Это так не работает.
Она протестующе захныкала, и я заставил её замолчать, сунув указательный и средний пальцы ей в рот.
— Сейчас нет смысла ныть, — я был осторожен, чтобы не засунуть пальцы слишком глубоко, когда поглаживал её язык, но она застонала и обхватила губами пальцы, втягивая их глубже.
Я вздрогнул, сильнее прижимая свой ревнивый член к её бесстыдно трущейся заднице.
— Только хорошие девочки получают то, что хотят, — прохрипел я, проводя губами по раковине её уха. Она ахнула под моими пальцами. — Но ты была плохой девочкой, Бэббл. А плохих девочек шлепают и дразнят до тех пор, пока они не начнут плакать и молить о пощаде. Разве это не так?
Она замерла, её глаза расширились, когда приглушенный всхлип слетел с её набитого рта. Смесь возбуждения и паники на её лице завела меня так сильно, что я буквально почувствовал жжение в своих глазах. Я ухмыльнулся, смотря на неё сверху вниз, и она начала качать головой, издавая всё больше взволнованных звуков.
Почти беззвучный смех сорвался с моих губ, и я убрал пальцы из её рта. Прежде чем она успела возразить или извиниться, я завладел её приоткрытыми губами, лишая её слов своим языком. Когда я отпустил её, она, слабая и дрожащая, прислонилась к моей груди, её глаза были такими остекленевшими и прикрытыми, что казалось, она вот — вот потеряет сознание. И это заставило меня почувствовать себя одержимым.
— Я…мне жаль, — сказала она, тяжело дыша.
Чёрт, она была так невероятно красива.
— Я знаю, — прошептал я, поглаживая её подбородок большим пальцем. — Но единственное место, где будет мой член — это твой рот, пока я не буду уверен в этом, Бэббл.
Она кивнула, слегка и нетерпеливо. Я наградил её последним поцелуем, прежде чем высвободиться из — под неё и помочь ей повернуться ко мне лицом. Я быстро раздел её, бросив её шелковую пижаму к своим ногам и затаив дыхание, чтобы оценить её почти обнаженный вид. Все изгибы её стройной фигуры в форме песочных часов.
Она была немного мягкой в области живота, где из пупка свисал сексуальный золотой пирсинг, а бедра подчеркивались ощутимым изгибом талии. Её руки и ноги были стройными, но бедра всё ещё оставались гибкими и полными. И вид её розового кружевного нижнего белья, такого чертовски бледного на фоне её теплой золотистой кожи, был более возбуждающим, чем соблазнительная шелковая пижама.
Прозрачное кружево сидело высоко на бедрах, два куска ленты вместо обычной ткани, да и бюстгальтер был не лучше. Чашечки едва прикрывала её соски, соблазняя меня освободить их. Итак, я неуклюжим движением пальцев расстегнул её лифчик и стянул его с неё. Я застонал от удовольствия, увидев её обнаженные темно — коричневые соски, уже
