было за столом, и я не сдержала вздоха облегчения. Скорее уйти, пока он не вернулся! Но едва я вышла, его голос раздался за моей спиной. Оказывается, он просто стоял с другой стороны от двери, поджидая, пока я выйду.
— Я не дам тебе больше шанса сбежать.
Я застыла, когда его услышала. Ответить мне было нечего, да я и не хотела вступать с ним в споры сейчас. Опять сбежала. И даже приехав в тот дом, что стал моим пристанищем, не смогла остановиться, прошла до входной двери, едва сдерживая шаг, чтобы не побежать и только после того, как вошла и осталась одна — сорвалась и остановилась, только захлопнув дверь моей комнаты.
Почему он так делает? Ну, почему?! Знает, что я никуда теперь от него не денусь, и в то же время обхаживает? Что это за пытка такая? Зачем привязывать меня к себе?! Или он не понимает, что творит? Мстит, таким образом, мне? Даже слабого оправдания, что он меня заставил, я теперь лишилась. Понял, наконец, что набрасываясь на меня, ничего не добьется? Только еще больше оттолкнет, запугав до полусмерти. Решил, что если снизит темп, то я откликнусь? Самое печальное, что я не могла отрицать — это действовало.
Мы могли бы просто договориться. Я продолжила бы на него работать, раз он этого так хочет. Хочу я на самом деле, как самого приемлемого для меня способа отдать долг. Выдержать его домогательства мне хватило бы выдержки. И, в конце концов, он бы прекратил их. Какой нормальный человек будет биться об стену без конца? Пусть сто, пусть тысячу раз понадобилось бы повторить ему моё «нет», в один прекрасный момент он бы его услышал! Но теперь он вел себя совсем не так, как я рассчитывала.
И если я что-то понимаю в людях, для этого могут быть только две причины. Кроме той оговорки, хозяин больше не словом ни упоминал о наших финансовых обязательствах друг к другу. Это странно немного. Или он считает, что это само собой разумеется. Или не хочет больше давить на меня. Если верно второе — то он действительно заинтересован во мне. Он слишком старается для того, кто может просто приказать. Это не вопрос получения тела — он пытается залезть мне в душу. Вот этого я не хотела допустить, наверное, даже больше, чем возможной связи. Я пусть и девственница, но не ханжа и наивная дурочка. Где-то в глубине даже уже смирилась.
Но у него есть невеста, мы в разных мирах живем — ничего кроме сиюминутной связи из этого не выйдет! Все что мне оставалось — выйти из нее с наименьшими потерями. Но он словно этого не понимал! Будто серьезно предполагал, что мы можем быть вместе. Отсюда второй вывод — он псих! Это действительно многое объясняло. Мелочи, которые на это указывали, были для меня очевидны. Даже это маниакальное преследование. Зацикленность, доставшаяся мне полностью и целиком. Желание привязать к себе всеми силами объект привязанности. Довести контроль до абсолюта.
Из моего горла вырвался горький смешок. Как с этим бороться, я просто не представляла. И идти у него на поводу не могла.
Я долго сидела на полу, уперевшись лбом в спинку кровати, потом встала и стояла несколько часов просто, глядя на пейзаж за окном. Постепенно темнело. Лечь мне даже не то, что не хотелось, просто в голову не приходило. Подвешенное состояние, не сон и не явь прекратилось тогда, когда я услышала, как внизу хлопнула входная дверь.
Будто кто-то мог меня увидеть, я подкралась к двери на цыпочках. Прижавшись всем телом, долго слушала, что происходит за ней. Шаги, звуки отодвигаемой мебели, приглушенный голос. Только услышав, что шаги приближаются к моей двери, я от нее отпрянула, только сейчас сообразив, что нужно только ручку повернуть, и она откроется. В панике оглядываясь, я готова была уже спрятаться в ванной, но шаги затихли. Кажется, хозяин остановился перед дверью. Но никаких звуков больше не было. Он стоял там довольно долго. Ручка двери так и не шелохнулась. Совсем ничего слышно не было. А потом он просто ушел. Я сползла по стене на пол, разом лишившись остатков сил от облегчения.
Уже темно стало, когда я очнулась и попыталась встать. Ногу отсидела и даже не заметила. Голова закружилась. Я вспомнила, что почти не спала и не ела ничего уже давно. Даже не смогла вспомнить, когда в последний раз.
На то, чтобы решиться спуститься вниз, понадобилось еще некоторое время. Я пошла босиком, чтобы не шуметь. Кругом было тихо, полутемный коридор и неяркий рассеянный свет подсветки внизу. Скорее всего, хозяин уже спит.
Добравшись до кухни, я снова остановилась. Снова голова закружилась, и пить захотелось просто нестерпимо. Вода показалась такой вкусной, что я одним махом выпила полбутылки сразу. Но не успела даже толком рассмотреть, что есть на полках холодильника из еды, когда услышала:
— Проголодалась?
Я инстинктивно шагнула назад и толкнула дверку холодильника, закрывая. Мы оказались в темноте. И я попала в еще одну ловушку. Он стоял ближе, чем я думала, и, конечно, не подумал отодвигаться. Обнял, склонив голову к моему плечу.
— Я уже подумал, что ты решила устроить голодовку.
— Нет, — я качнулась вперед, но его руки сжались сильнее, не пуская.
— Мы идеально подходим друг другу по росту, — потеревшись подбородком о моё плечо, усмехнулся он. — Ты не замечала?
— Нет.
— Мне нравится обнимать тебя так.
— Отпустите.
— Нет.
Бутылка с водой, что я все еще сжимала в руке, выскользнула. Холодная вода плеснула на мои босые ноги, вызвав дрожь. Хозяин увидел это, и прежде чем я поняла, что он делает, подхватил на руки. Усадил на поверхность острова, принес бумажные полотенца.
— Почему ты босиком?
— Не хотела, чтобы вы меня услышали.
Он хмыкнул и, присев, стал вытирать влагу с моих ступней.
— Ты бываешь так жестока, когда говоришь вот так — не скрываясь.
— Простите.
— Мне кажется, ты не чувствуешь себя виноватой сейчас.
— Да.
