входит и выходит. Рустам поднял кружку, втянул в себя за один присест едва ли не половину, после чего крякнул, похрустел гренкой и уставился на меня.
— Ну и?
— Да что, собственно, рассказывать? — пожал я плечами. — Как только твои уехали, я домой пешком отправился, решил через заповедник срезать. Там людей встретил, хороших, думал, на ПМЖ остаться, но судьба распорядилась иначе, и вот я здесь.
Я замолчал, потому как ненароком вспомнил Марину, тяжело вздохнул, поднял кружку и так же, как Рустам минуту назад, ополовинил её за несколько крупных глотков. Горький напиток приятно охладил, утолил жажду и стёк в желудок, где постепенно рассосался, и через минуту ударил по мозгам.
— Ну а вы здесь как? — нарушив неловкую паузу, перевёл я беседу в менее мрачное для себя русло. — Слышал, умудрились аж две атаки отбить?
— Было дело, — важно кивнул товарищ, словно сам принимал участие в бою. — Но то, разумеется, не сразу. Мы вначале за рекой сидели, днём укреплялись, а вечером в лесу прятались. Пару раз нас находили, но, слава богу, уже под рассвет, так что особого напора не было. А летом, сам знаешь, ночь всего пару часов длится, зато день, сука, бесконечный. Нас всех на смены поделили, исключений не делали, вот мы и валтузили, как негры, пока солнце ещё высоко. Но теперь вот — результат, конечно, на лицо. Хотя страху успели натерпеться. Здесь ведь ФОК раньше был, с бассейном, знаешь?
— Ну, естественно, я же не с Луны прилетел, — кивком подтвердил я. — Жил всего в тридцати кэмэ.
— Так вот, теперь это место официально проклятым считается.
— Подробности-то будут?
— Вот вечно ты так, умную рожу свою состряпаешь, словно тебе вообще пофигу.
— И вовсе не так… Да давай уже, выкладывай, я же вижу, тебя сейчас самого порвёт.
— Короче, — Рустам даже голос слегка понизил и, завалив локти на стол, приблизил ко мне лицо, неотвратимо дыхнув чесночным перегаром, — пока ты там по зоопарку гулял…
— По заповеднику, — не удержался и поправил я, — и не гулял, а выжить пытался.
— Я тебе ща в глаз дам!
— Ой, всё, рассказывай уже свою байку.
— Хуясе байка, да у меня до сих пор волосы на жопе седые, после того как я это всё увидел. Вот собственными глазами…
— Сейчас уже я тебе в глаз дам.
— Ну, так вот. Мы же не только серебром гадов мочили, напалма им на головы вылито было — мама не горюй! Ты сюда со стороны Любовниково ехал или через Новую?
— Через Новую, там привычнее как-то.
— Значит, не видел, — усмехнулся тот. — По той стороне сейчас одни огарки остались, как посёлок не спалили — сам не знаю, видимо, бог отвёл, ветер от нас шёл, да и дождями после всё потушило. Да ты слушай, сейчас к основному уже почти дошёл. Так вот, мы тогда первый день в крепость заехали, даже не все вещи перевезли, а тут москиты в ночь.
— Дебильное название, мне больше уроды или злые нравится.
— Да это похер вообще, ты же понял, о ком я? — отмахнулся от замечания Рустам. — В общем, неслаба стая подвалила, командир вертушки поднял и давай всех сгущёной горючкой поливать, в смысле не нас, а уродов твоих. Так те, прикинь, решили в ФОКе отсидеться, мол, в бассейне, в воде же не сгоришь. А там, представляешь, какая температура?!
— Пиздец…
— Не то слово! Мы по утру поехали посмотреть, может, добить кого нужно, ну ты понял. А там… Ух бля, погодь, ща пивка глотну, — Рустам осушил остатки в кружке, похрустел ещё одной гренкой и продолжил: — Короче, заходим мы внутрь, а там от здания почти ничего не осталось. Все фермы от жара повело, железо оплавилось, всё на честном слове держится. И тут мы бассейн увидели, ебама-рама! Ты прикинь, эти ублюдки в нём заживо сварились, их туда столько набилось, что там не бульон — холодец получился. Фу, бля, как вспомню, сука… Слышь, не в службу, а в дружбу, сгоняй ещё пивка возьми.
— Да без проблем, — кивнул я и, подхватив пустые кружки, направился к стойке.
— Кач, на мой счёт запиши! — крикнул Рустам бармену.
— Уже, — коротко вернул ему тот и снова наполнил ёмкости.
— Да уж, весело тут у вас, — вернулся я обратно за стол и водрузил на него полные кружки.
— Дела-а-а, — кивнул тот и снова осушил половину. — Ну а ты чего к нам, проездом или на ПМЖ?
— Хотелось бы последнее, — честно признался я. — Может, к военным опять запишусь. Я так понял, бои всё не прекращаются?
— Ясен пень, я думаю, это теперь надолго всё, — тяжело вздохнул товарищ и сделал небольшой глоток пива, чем немало меня удивил. — Ну, с этим проблем нет, ежели что — заходи, подсоблю чем смогу. В армию сейчас с руками отрывают, только заикнись.
— В смысле? Она что, добровольная стала?
— Да как тебе сказать? — усмехнулся тот. — И да, и нет. Если здесь жить останешься, то при любом нападении обязан в защите находиться. А вот если речь о полноценной войне с москитами, так там только по доброй воле все. После того, как мы несколько раз вчистую битвы проиграли, народ попросту бежать начал, а в итоге к врагу примкнул, ну и о какой войне после этого говорить можно.
— Всё настолько плохо?
— Да не-е-ет, что ты, вполне себе ничего, — голосом, полным сарказма, ответил тот. — Ну ты сам, как думаешь? Нас осталось всего ничего. На всю Рязанскую область максимум тысяч десять бойцов наберётся. Тысяча из них здесь квартируется, приказа ждут. Наверху бардак, толковых командиров и в лучшее время не было, а сейчас и подавно. Никто ни за что отвечать не хочет, вот и засели здесь, отбиваемся, как можем, но о полноценной борьбе речь уже давно не идёт.
— А у них что? У уродов в смысле, — я снова переключил тему разговора, потому как уже заочно понял, никто меня под арест брать не станет.
— Да пёс их знает, — пожал плечами тот и сделал глоток. — Там сложно всё, мы пытаемся, разведку посылаем, но ведь сам понимаешь, за ночь всё поменяться на раз может. Но мы не дураки, в открытое столкновение больше не лезем. Днём ребята на точки выезжают, те, что ночью с беспилотников засечь удаётся, да чистят по-тихой. Только они ведь тоже не идиоты, большинство по бункерам нашим бывшим сидят, а их оттуда не так просто выковырнуть. Да и авиацию нашу они лихо сбивать научились, в общем, с каждым днём всё тяжелее. Но сейчас вот Касимов почти
