бандитов и пиратов. В эпоху до Вторжения эти земли не вызывали особого интереса у большинства стран. Отсутствие кобальтовых залежей делало полуостров непривлекательным для инвестиций, поэтому он стал территорией крохотных научных и туристических станций.
В отличие от восточной и центральной Антарктиды, где открытие залежей кобальта привело к установке долговременных ветряков и продвинутых жилых комплексов для полярников, полуостров оставался отсталым и изолированным. Годы спустя его жители были вынуждены, помимо рыболовного промысла, заняться пиратством и стали совершать набеги на суда собирателей ради ценных ресурсов, добытых в захваченных землях.
Полуостров, лишённый крупных промышленных объектов и оборудования, стал своего рода «ничейной землёй», где закон и порядок, даже моральные устои, со временем перестали иметь какое-либо значение.
Из доклада профессора Лукаша Новака об истории Антарктического полуострова, 2140 год.
29 января 2093 года
Долгий полярный день завершился на четвёртые сутки путешествия команды на борту траулера, когда они прошли вдоль берегов Земли Королевы Мэри и оказались в водах антарктического полуострова.
К одиннадцати часам вечера солнце решило спрятаться за горизонтом. Возвышающиеся на материке, справа по борту, горы превратились в громадные силуэты, меж которых просвечивал блеклый оранжевый свет, пока вскоре всё вокруг не погрузилось в мягкую тьму.
Стоял полный штиль. Траулер слегка покачивался на спокойной поверхности воды, создавая призрачные ряби. К счастью, погода была благосклонна к путникам, и за все эти дни они столкнулись лишь с незначительным штормом и большим куском дрейфующего льда, который пришлось обходить, потеряв несколько часов.
Но более всего притягивали внимание тысячи звёзд, одна за другой появляющихся из-под занавеса угасающего солнца. Они пленили своей красотой, заставив пассажиров траулера, несмотря на царивший снаружи холод, выйти на палубу и, задрав кверху головы, любоваться созвездиями.
— Забавно, — прошептал Йован, сверкнув глазами в ночном сиянии.
Он стоял на палубе рядом с остальными и размышлял вслух:
— На «Востоке» звёзды всегда предвещали приход полярных ночей: холодных, долгих и смертельных. Я боялся засыпать, мечтая о тепле, выглядывал в окно и молился, чтобы ночь не пришла. А тут она совершенно не страшная.
— Молись — не молись, а ночь и зима всегда приходят в одно и то же время, — подметила Арина, её голос звучал немного осуждающе.
— Да знаю я, — отрезал Йован, в его речи прозвучали нотки горечи, — Просто… Просто я надеялся… Да, не важно, в общем-то.
— На чудо, возможно? — осторожно добавила Надя.
Йован посмотрел на неё, его взгляд стал мягче, и он согласно кивнул.
— Повезло же станциям на полуострове, — завистливо вздохнула Арина, — у них полярной ночи практически нет. И выход к океану значительно ближе.
— У них и без полярных ночей хватает проблем, — сообщил ей Матвей, украдкой поглядывая на океан, в котором плавали ледяные глыбы. — Мне довелось побывать на нескольких станциях полуострова ещё несколько лет назад. Там всем заправляют банды, пираты и прочие рейдеры. Кошмарят все станции в округе. Дэн говорил… — при мысли о друге внутри у него всё сжалось и стянулось в узел. Он выдохнул и продолжил: — Дэн говорил, что с тех самых пор там стало ещё хуже.
Вадим Георгиевич заметил:
— Несколько наших отправились на станцию «Палмер» года два тому назад. Помнишь, Миш? Крылов и этот… как его.
— Евсеев, — подсказал сержант.
— Да, точно, Евсеев, — Вадим Георгиевич обратился к остальным: — Мой брат отправил их туда на поиски учёных-биологов, которые работали там ещё до Вторжения. Хотели предложить им сотрудничество.
— Учёных-биологов? — Йован нахмурил брови. — На кой чёрт вам сдались учёные? По-моему, от них никакого толку.
— Напротив. У нас, на «Прогрессе», имеется лаборатория, где мы ведём некоторые исследования, которые, возможно, помогут нам в будущем.
— Это какие такие исследования?
— Всякие, — вмешался в разговор Миша. — Меньше знаешь — крепче спишь.
Здоровяк сжал кулаки и поджал губы, но промолчал.
— И? — спросила Арина у Вадима Георгиевича.
— Что «и»?
— Они нашли этих учёных?
Вадим Георгиевич спешно ответил:
— Нет, не нашли. Более того, с тех самых пор мы про них ничего не слышали. Мы отправляли небольшой отряд на «Палмер», выяснить, что произошло… — Матвей уловил, как Вадим Георгиевич смотрит на сержанта, по всей видимости, намекая на то, кого именно он послал на далёкую станцию. — … Но они как сквозь лёд провалились. Никаких следов.
— У них было при себе много батарей с ваттами? — поинтересовался собиратель.
— Ящик. Рассчитанный на дорогу туда и обратно, плюс небольшие затраты на самой станции.
— Значит, эти ваши двое уже давно на дне океана, в этих вот водах. Должно быть, много трепались, вот и сболтнули лишнее, — Матвей почувствовал горечь во рту и сплюнул за борт. — Приходя на эти станции, нужно казаться нищим. В противном случае, укокошат за парочку ватт, про батареи так вообще молчу.
— Ты упомянул пиратов, — нахмурившись, заметил сержант, озабоченно вглядываясь в морскую даль. — Нам следует их опасаться?
— Это вряд ли, — уверенно ответил Матвей, своим тоном успокаивая остальных. — Обычно они совершают набеги на суда с собирателями во второй половине марта, когда трюмы доверху набиты добычей с захваченных земель. Пираты могут быть жестокими и беспощадными, но не тупыми. Тратить ватты на бестолковое плавание просто так не будут.
— Довелось с ними сталкиваться? — спросил Миша.
— Было дело… Те ещё отморозки, еле отбились, — Матвей ухмыльнулся, но его глаза остались холодными. — У каждого моряка и собирателя пираты по шкале ненависти стоят сразу после мерзляков. Нет ничего унизительнее, чем отдавать грабителям всё, что было собрано потом и кровью, когда проживал каждый день как последний и молился, чтобы не достаться мерзлякам. И вот что действительно забавно: они обычно не причиняют вреда нам, собирателям. Знают, гады, что мы в следующем году продолжим нашу работу, вернёмся на захваченные земли — жить-то надо как-то, и снова будут нас ждать, чтобы ограбить. Они даже придумали для нас прозвище: «ишаки».
— Мерзавцы… — возмутилась Арина.
— Да, представляю, — согласился Йован, — я бы лучше сдох, но ни винтика, ни гаечки этой сволочи не отдал.
— Верим, верим, — иронично улыбнулась Надя, чем вызвала у него заметное смущение.
Дежурить на мостике выпало Матвею и Йовану.
Едва заступив на пост, здоровяк уже тихонько кемарил, сидя в кресле и свесив подбородок на плечо. Холодный свет
