~ Джетро ~
– Что это ты цветешь, как майская роза? – шепнула мне Эшли, отвлекая меня от того, как Сиенна очаровывает Дуэйна и Дрю, уже очаровав Бо, Клета и Роско. Я поглядел в большие голубые глаза сестры. – У вас с прелестной миз Диас что-то было?
Эшли, Дрю и Роско приехали во время нашей удивительно полезной прогулки с Сиенной, и мы все вместе сели ужинать в беседке за домом – погода стояла великолепная, а я хотел максимально похвастаться видами поместья.
Почти все уместились за двумя сдвинутыми столами, кроме Билли и Дрю: из-за их габаритов им пришлось моститься сбоку.
Мы с Эшли стояли у кулера: я подошел за пивом, а сестра за мной – подразнить и поболтать.
Я попытался спрятать улыбку, но у меня ничего не получилось.
– Не пойму, о чем ты говоришь.
Эшли тихо фыркнула и шагнула ко мне, понизив голос до обвиняющего шепота:
– Ты страшный лгун! Вы то и дело переглядываетесь, и всякий раз она вспыхивает, как девственница, танцующая у шеста!
– Неужели? – Я заметил румянец Сиенны, но черт побери, если мне по душе, что эта краска смущения очевидна для всех. А теперь я не мог прогнать яркую картинку, как Сиенна вытанцовывает у шеста, и не неуклюжий фарс у маслобойки.
– Ну что, мои поздравления – Сиенна в тебя влюблена. Ты превратил известный образец женской независимости в поглупевшую от счастья, конфузливую гормональную бурю.
У меня малость вытянулось лицо – я не знал, как на это реагировать. Лукавая улыбка Эшли стала шире:
– Так ты не знал?
Я кашлянул, глянул на Сиенну и снова на сестру:
– Кажется, Хэнк что-то говорил.
Эшли враз посерьезнела, мгновенно почуяв неладное, и подозрительно прищурилась:
– Джетро, не смей обижать эту девушку!
Я вздрогнул – ее слова невольно попали в точку.
Обняв сестру за плечи, я привлек ее поближе.
– Эш, я тебя очень люблю. Тебя долго не было, поэтому я, так и быть, повторю, раз не при тебе происходило… – Я подождал, чтобы Эш посмотрела на меня по-настоящему. – Я так уже не поступаю, причем давно. Я не заставлю страдать ни Сиенну, ни кого-то другого. Никогда.
Глаза Эшли сверкнули – видимо, от какого-то неприятного воспоминания обо мне, молодом засранце. Потупившись, она с усилием кивнула, проговорив уже другим тоном:
– Прости, ты прав. Ты изменился.
То, как дернулись желваки у нее на щеках, болезненно напомнило, что как бы далеко я ни ушел от себя прежнего, прошлых ошибок мне не изменить. Я не в силах начисто стереть последствия своего эгоизма.
– Нет, Эш, это ты меня прости, – я легонько встряхнул ее за плечо, чтобы сестра снова поглядела на меня. – Обещаю, я постараюсь загладить свою вину.
Сестра храбро улыбнулась, но улыбка быстро стала ласковой, и Эш накрыла мою руку своей:
– Не стоит. Дело прошлое.
Я не заслуживал великодушия сестренки (во всяком случае, пока) и не знал, что хуже: ее прощение авансом или упорная неприязнь Билли, несмотря на все мои попытки достучаться до него.
В любом случае, Эшли действительно не была свидетельницей моего перерождения, и мне много чего предстояло загладить по отношению к младшей сестре.
– А то давай я вам что-нибудь построю, сарай какой-нибудь, – пошутил я.
Прелестное лицо Эш осветилось улыбкой, и она покачала головой:
– Пока не нужно, но я буду иметь в виду, если мне срочно понадобится сарай.
– Кончай, Билли, это же шутка! – резкие нотки в голосе Дуэйна заставили меня поднять голову и поглядеть на наших бузотеров.
– Вот как? – сухо ответил Билли. – Мне казалось, шутки должны быть смешными.
– Ты единственный человек по эту сторону Миссисипи, до которого не доходят приколы! – вытаращил глаза Бо.
– Неправда, – поправил Клет, – я знаю еще минимум троих, лишенных чувства юмора.
– Пустяки, – пожала плечами Сиенна, ничуть не задетая дурным настроением Билли. – Тут главное, работать над собой.
– Нет, не пустяки, – возразил Дуэйн, сверля Билли взглядом. – У тебя заноза в задницу зашла так глубоко, что ты ей скоро сможешь в зубах поковырять!
– Прикольно, – Роско салютнул Дуэйну своей бутылкой пива и ослепительно улыбнулся Сиенне: – Но ваша шутка тоже была классная.
– Нет-нет, у Дуэйна смешнее, – Сиенна указала своим бокалом с вином на Роско и кивнула Дуэйну: – Я ее, пожалуй, украду.
– Красть – одно из ваших хобби? – буркнул Билли. Точнее, сказал это абсолютно внятно, сделав вид, что пробурчал себе под нос, устроив из своей скрыто-агрессивной неприязни шоу мирового класса.
Чувствуя, что с меня хватит, я оставил Эш у кулера и подошел к Билли, жестом предложив ему подняться.
– Все, хватит. Уильям Шекспир Уинстон, вставай.
– Чего? – вскинулся он, волком глядя на меня.
– У тебя проблемы не со слухом, а со мной, и нечего срываться на Сиенну, это неблагородно. Мы все знаем, что я тебе неприятен, но это не причина проявлять неуважение к нашей гостье.
Билли резко вскочил, с ненавистью уставившись на меня:
– Да что ты, так-перетак, знаешь об уважении?
Я сжал зубы. Я думал, что уже привык к тупой ноющей боли, поселившейся под ложечкой. Спорадические вспышки Билли давно перестали быть новостью, но пылил он с течением времени не меньше. Если бы он катил бочку на меня, я бы смолчал – дело семейное. Билли имел полное право ненавидеть меня хоть весь остаток жизни, если ему так приспичило. Но я не мог допустить, чтобы из-за него Сиенна чувствовала себя нежеланной гостьей. Ни в моем доме, ни где-то еще.
Полные отвращения глаза Билли, так похожие на глаза нашего папаши, ввинтились в меня, проткнув насквозь. Губы его раздвинулись, и братец оскалился, готовый отпустить в мой адрес новую гадость.
– Билли, пожалуйста, не нужно, – послышался мягкий упрек Эшли, и Билли захлопнул рот, взглянув на сестру и тут же потупившись.
Проведя рукой по волосам, он пробормотал еле слышное ругательство (что-то про козла хренова), дернул кадыком,
