Сегодня с утра мне стало капельку легче. И я решила, что вполне могу печатать, но Валеев увидел и науськал Римму Марковну, так что поработать мне не дали. На мои слабые попытки объяснить, что работу нужно сдать категорически до обеда, он сначала скептически отмахнулся, но, видя, что я сдаваться не собираюсь, забрал всю пачку актов и сказал, что отдаст своим четырем секретаршам-машинисткам, они напечатают, причем еще лучше, чем я, и до обеда все документы будут переданы Щукиной лично в руки.
Ну, раз так, то и ладненько. Я спорить не стала. Дала им всем почувствовать, что они меня хором победили.
Сама же решила дождаться, пока Валеев уедет на работу и сесть допечатать протоколы из синей папки под номером тридцать шесть. Вот такая я коза.
Но Римма Марковна, которая, очевидно, получила четкие инструкции от Валеева, подсуетилась — то ноги парить, то горчичники ставить, в общем, день пролетел, как и не было. И протоколы я не сделала.
А время идет.
Придется работать ночью, когда все уснут.
С такими мыслями я успокоилась и незаметно меня вырубило. Проснулась уже поздно вечером, часов десять было. И беспокойство завладело мной:
— Римма Марковна! — позвала я хриплым голосом.
Соседка появилась моментально (под дверью она, что ли караулила?) и с тревогой потрогала мой лоб. Не найдя признаков температуры, она не успокоилась, пока не сунула мне градусник под мышку и только тогда спросила:
— Что, Лида?
— Я совсем забыла с этими соплями! Завтра же мы с Горшковым должны развестись!
— Вот и замечательно, — расцвела соседка.
— Римма Марковна, вы не понимаете! — не согласилась я и аж закашлялась. — Мы же не договорились на какое время. Зная Горшка, он придет, пятнадцать минут за углом постоит и уйдет. А потом скажет, что, мол, я сама виновата, сама не пришла, когда он был. И потом опять всё заново придется.
— Ой, — всплеснула руками Римма Марковна. — И что же делать?
— А вот это я бы хотела спросить у вас с вашим замечательным Василием Павловичем, — стервозным тоном заявила я, — раз вы меня этими порошками поили, от которых я проспала весь день. И что теперь делать, Римма Марковна? А?
Старушка заметалась по квартире, с причитаниями. А я решила собираться в коммуналку на Механизаторов. Переночую там, заодно не позволю Горшку улизнуть от развода.
В комнату постучали и вошел Валеев.
— Что за паника такая, Лидия Степановна? — спросил он.
— Вам Римма Марковна разве не передала? — нелюбезно закашлялась в ответ я.
— Передала, конечно же, — не стал лицемерить Валеев, — она мне теперь всё передает.
Я с негодованием чихнула в ответ.
— Ловко я ее у вас увел, правда? — похвастался Валеев, а я решила не обращать внимания и продолжила собираться.
— Кстати, акты Щукиной передали, — отчитался Валеев, — она была раздосадована, но постаралась не подавать виду, так по крайней мере мне потом рассказывала Вера Алексеевна.
— Кто такая Вера Алексеевна? — спросила я, лишь бы заполнить паузу.
— Мой заместитель, — пожал плечами Валеев.
— Ясно, — вздохнула я, упаковывая пилюли в сумочку. — А где вы работаете?
— В советской прокуратуре, — ясным взглядом посмотрел на меня Валеев.
— Да ладно! — не поверила я.
— Шучу я, шу-чу, — согласно кивнул Валеев, — в цирке я работаю.
— А вот это уже больше соответствует истине, — одобрила я. — Но так всё же?
— Лидия Степановна, — пресек мою попытку собраться Валеев, так и не ответив на вопрос, — так куда это вы намылились в таком состоянии и на ночь глядя?
— В переулок Механизаторов, — ответила я и пихнула в сумочку еще и градусник.
— Не понял? — нахмурился он, — вы еще не выздоровели, а уже решили вернуться в свои сквозняки…
— Василий Павлович, — зло отрезала я, — вы еще не сочетались со мной фиктивным браком, а уже заколебали меня своими распоряжениями и запретами! Думаю, мне стоит пересмотреть прежние договоренности.
— Лидия Степановна, — нахмурился Валеев, — оставьте этот детский сад. Этой ночью у вас температура была под сорок, еле-еле мы вас выходили. А теперь вы решили себя окончательно погубить!
— Да мне нужно Горшкова не выпустить! — в сердцах воскликнула я, — развод же завтра! Он в прошлый раз уже сорвал развод, и, чует мое сердце, — сорвет и сейчас.
— Лидия Степановна, — промолвил Валеев, — ложитесь спать. Римма Марковна вам сейчас чаю принесет…
От дверей послышались торопливые убегающие шаги. Валеев прислушался, хмыкнул и продолжил:
— Поверьте, я сам заинтересован в вашем разводе. Едва ли не больше вас. И завтра развод с Горшковым у вас состоится, несмотря ни на что. Просто поверьте.
Глава 32
Утро началось. Сначала мне хотелось завернуть эдак по-пришвиновски, дескать, летнее солнышко позолотило ласковыми лучами чего-то там и стало ого-го как… но не буду. Поэтому утро просто началось. И хорошо, что хоть как-то оно началось. Потому что все домочадцы носились по квартире словно пылинки в броуновском движении: я никак не могла собраться (из вещей захватила только необходимое, а из одежды как была в спортивном костюме, так и осталась. Но не пойду же я в ЗАГс в спортивном, пусть даже это развод, а не роспись), Светка бегала туда-сюда в диком восторге (вчера она дожала Римму Марковну и после того, как из синего чемодана были вытащены для проверки все вещи, ей пришлось пообещать, что куклу они таки купят, и Светка от воодушевления не знала, куда себя девать, вот и гоняла по квартире мелкой бешеной кометой). Валеев тоже суетился, всё пытался отыскать какой-то блокнот, а Римма Марковна бегала за каждым, пыталась помочь, но ничего не успевала и все у нее валилось из рук.
Наконец, все более-менее утряслось, семья позавтракала, и Валеев сказал, что даст мне служебную машину с водителем, чтобы я не ходила пешком по улице, так как я еще не совсем выздоровела. Тем более, что мне нужно было еще заехать переодеться на Ворошилова.
Наконец, столь долгожданный момент наступил, и я, в строгом темно-голубом летнем костюме-двойке, подкрашенная (нос я
