официально тема антисемитизма была закрыта наглухо главным органом страны – КГБ.
Пример сходу: в 1971 году начался массовый выезд евреев на историческую родину – в Израиль. Исчезли из теле- и радиоэфиров популярные исполнители, принадлежавшие к этой национальности: Аида Ведищева, Вадим Мулерман и даже Эдуард Хиль. Но евреи: спортсмены, представители балета, оперные певцы, которые приносили славу и валюту своей родине СССР, – «евреями» не были, они были «советскими людьми». Даже в ресторанах Союза следили за репертуаром. При нарушении музыкантов наказывали, для них закрывались все площадки страны.
В 1973 году я с друзьями отдыхал в ресторане гостиницы «Белград-2», которая обслуживала иностранцев. Постепенно компания разошлась, и остались я и мой друг Виталий – известный спортсмен, сильный и отчаянный парень. К нашему столу подошёл наш хороший знакомый хоккеист Валерий Харламов. Не буду говорить о нём высокопарных слов – Валера этого не любил. Он был порядочным, скромным человеком и настоящим другом. Жаль, что так рано ушёл из жизни, мог бы ещё многое сделать для Родины, которую любил беззаветно. Мы продолжили ужин. Я решил заказать песню «Шаланды, полные кефали». Отец у меня из Одессы, он любил эту песню. Оркестранты вежливо отказали, сказав, что исполнять её нельзя.
Казалось бы, где евреи, а где рыбак-пролетарий Костя? Но закон есть закон. Руководитель оркестра сказал: «Это из-за выезда евреев из страны». Валера его услышал и рассмеялся: «Ну, я еврей ,…, еврей. У меня мама испанская еврейка». Достал пачку червонцев из нагрудного кармана рубашки, и они веером рассыпались по полу. Оркестранты деньги быстро собрали. Сказали, что из уважения к великому хоккеисту песню исполнят, но деньги не взяли. Мы возвратились к столу, Валера повернулся к оркестру и громко сказал: «Два раза подряд, пожалуйста!» – и, улыбнувшись, добавил: «Ну, не дают евреям разгуляться!»
Проводив Валеру до стола, пошёл к чекистам, которые дежурили в ресторане. Они всегда сидели на определённом месте. Одного из них я знал. Объяснил возникшую ситуацию с оркестрантами, и сотрудники госбезопасности с пониманием отнеслись к нам.
Вернёмся к песне о евреях. В неё иногда вставляли ещё один куплет: «Даже есть один гребец Наум Лейбыч Прокупец». Я с ним знаком – он был и есть мой друг. Наум родился в Молдавии в 1948 году. Время шло послевоенное, жизнь была трудная. Родители его трудились от зари до зари. Позже семья переехала в Кишинёв. Наум, окончив семь классов, пошёл в ремесленное училище – надо было быстрее становиться на ноги, не быть обузой для родителей. Как-то, гуляя, зашёл на гребную базу – с «беломориной» в зубах. Стоял и смотрел, как тренируются спортсмены. На пирсе был тренер, который оценил крепкую фигуру пацана. В «ремеслухе» в те годы слабому было не выжить. Тренер предложил ему попробовать себя в гребле на каноэ. На следующий день Наум появился на тренировке, и надолго остался в этом виде спорта. Большинство своих наград он получил как представитель спортобщества «Трудовые резервы». У некоторых это вызовет улыбку: еврей и «ремеслуха», общество «Трудовые резервы», но как-то так сложилось. Впоследствии стал выступать за известный спортивный прославленный клуб ЦСКА ВМФ, где мы и познакомились. Начав с нуля, через год тренировок, он уже получал стипендию плюс талоны на питание. Семье стало жить легче.
В восемнадцать лет Наум стал чемпионом СССР. Это было так. Чемпионат проходил в Москве на водной станции «Динамо». Гребного канала в те годы в Москве не существовало. Наум легко прошёл в полуфинал на дистанции тысяча метров. И вот дали старт, комментатор: «Старт дан. Гребцы прошли стартовую зону. Впереди спортсмен из Молдавии, общество «Трудовые резервы», перворазрядник Наум Прокупец, но это начало дистанции – всё решается на финише. Опытные заслуженные спортсмены, чемпионы уверены в свих силах. На новичка внимания не обращают. Спортсмены прошли пятьсот метров – половина дистанции. Впереди Наум Прокупец. Разрыв увеличивается. Новичок не думает уступать маститым, хотя они уже поняли, что он не шутит и финиш им без боя не отдаст. Да, это победа перворазрядника Прокупца! Он попадает в финал».
На следующий день проходил финал. Тот же комментатор. «Старт дан. Гребцы прошли стартовую зону. Впереди Наум Прокупец. Но заслуженные мастера уже знают силу молодого спортсмена, и это не просто чемпионат СССР, что тоже очень важно. Чемпионат является отборочным соревнованием на чемпионат Европы. Наум не оставляет никому ни единого шанса и выигрывает свою первую медаль чемпиона СССР!» Уже потом было множество медалей чемпионатов СССР, Европы, мира и Олимпийских игр. О Прокупце много написано, не хочу повторяться. Пришло время для него отдать долг Родине. Службу Наум проходил в клубе ЦСКА ВМФ.
Сезон 1970 года у него как-то не заладился. Перед началом дали отпуск. Он поехал домой в Молдавию с условием, что там продолжит тренировки. Ну, конечно, загулял и никаких тренировок не было. Попал в милицию. Сообщили руководству клуба. Все отборочные соревнования проиграл. Соответственно на международные соревнования не попал. И вот идёт торжественное собрание в клубе, посвящённое 7 Ноября – Дню Великой Октябрьской социалистической революции. Присутствуют руководители клуба, адмиралы из штаба ВМФ. И вдруг замполит капитан второго ранга Самаркин выходит к трибуне и начинает ругать Наума: «Пьёт, дерётся, попал в милицию, и самое главное – у него нет даже тетради по самоподготовке. Позорит честь советского спортсмена». Вообще-то, тетрадей ни у кого из спортсменов не было, у меня точно. Даже адмиралы, сидевшие в президиуме, с удивлением посмотрели на замполита. Всё-таки торжественное собрание, а не разбор персонального дела матроса Прокупца. То, что замполит сказал о Науме, касалось почти всех спортсменов Школы высшего спортивного мастерства ЦСКА ВМФ.
Дополню рассказ о Науме ещё одним случаем. В экспериментальную группу гребцов призвали троих спортсменов из Средней Азии с хорошими физическими данными. Все под два метра ростом. Их выпустили в увольнение. Они пошли в известное кафе советского периода «Времена года», которое находилось на территории парка культуры и отдыха имени Максима Горького. Вернулись пьяные, да ещё и наблевали в казарме. Через пару дней у спортсменов – собрание клуба. Повестка дня – недостойное поведение матросов. Идёт собрание, провинившиеся стояли, понурив головы. Всё, как всегда: «Позорите звание советского матроса!»
Я сидел рядом с капитаном второго ранга, заслуженным тренером СССР Аркадием Николаевичем Николаевым. Он прошёл всю войну. Был командиром торпедного катера. Заядлый курильщик, а курить в актовом зале нельзя. Он держал пачку «Беломора» в левой руке, а в правой – папиросу, которой стучал по пачке. Вдруг поднял руку и попросил слова. Встал и, обратившись к провинившимся, спросил: «Ребятки, скажите нам, именно нам, а не мне,
