уже под утро она получила звонок на коммуникатор (а где запись?) или срочное письмо магическим вестником (а где соответствующие магические возмущения среды?), и известие ее расстроило до полного нежелания жить. Но вот как-то недостоверно выглядело такое предположение, а ее психологический профиль, прямой, как римская дорога, начисто отрицал возможность самоубийства.
Несчастный случай? Нет, разумеется, смерть от цианистого калия возле бассейна в собственном саду счастливым случаем тоже не назовешь, но в возможность нечаянного отравления я в данном случае не поверила бы, даже если бы мне запись с камеры показали.
Следовательно, убийство.
Латинский язык во многих сферах человеческой деятельности был основой основ – для медиков, юристов, химиков, музыкантов. Только маги пользовались для заклинаний высоким эльфийском. Но латынь подсказывала нам правильный вопрос – cui prodest? Кому выгодно? Кому мешала Джулия Макмердок, баронесса и авантюристка, до такой степени, чтобы ее убить? Или другая сторона вопроса – кому она перестала быть нужной и стала опасной?
Дэн притащил из Барсы кучу скопированных документов: то, что было найдено в доме баронессы, в ее компьютере и коммуникаторе; информация, имевшаяся в ее полицейском досье; записи опросов соседей, слуг, любовников и знакомых. Мы вывалили на пол всю эту кашу бумаг и электронных носителей (я хихикнула, невольно вспомнив утреннее происшествие и кучу фарфора с вареньем), сели вокруг на ковер и все вместе начали сортировать.
Примерно к часу ночи стало ясно, что к чтению документов мы сегодня не приступим.
– Знаете что, – сказала я, потирая спину. – Предлагаю прерваться. Мы разложили материал по более или менее тематическим…
– Грудам, – подсказала Майя. – Кучам, кипам, стогам, горам.
– Благодарю вас. – Я церемонно кивнула. – И завтра на свежую голову начнем копать, каждый в своей…
– Грядке! – продолжала резвиться Майя. – Куртине, клумбе!
– Вот именно!
И вопрос был решен.
25 ноября 2183 года
Сон, горячий душ и плотный завтрак творят чудеса. Если дополнить этот список классным утренним сексом, то я даже была готова на какое-то время признать, что можно было бы жить и без магии. Хотя, конечно, с ней много проще.
Джек отправился открывать дверь первому пришедшему, а я стояла в дверях гостиной, смотрела на кучи (а также горы, кипы и груды) следственных материалов и пыталась понять: как же меня занесло в эту историю? Как получилось, что я, домашняя девочка, воспитанница монастыря, сидела на полу собственной гостиной в компании двух следователей, королевского мага, владельца ресторана, кондитера и привидения и занималась чтением и анализом следственных документов по делу об убийстве?
Я задала этот вопрос вошедшим в дверь Вальдруну и мэтру Корстону.
– А ты бы хотела, чтобы всего этого не было? – вопросом на вопрос ответил Джек.
Подумав, я призналась:
– Пожалуй, нет. Не было ничего, от чего я бы могла отшатнуться с отвращением или страхом. Баронессу мне не жалко ни разу. Того орка, как его… Ханкрай! Мы его почти не знали, поэтому переживать трудно. Единственный человек, о котором я сожалею, – мистрис Робертс, но больше-то никто серьезно не пострадал? Фред полностью выздоровел…
– Пока больше никто не пострадал. Пока, – многозначительно повторил мэтр. – У меня есть предположения, куда должна привести эта дорожка. И если не ошибаюсь, эта история может закончиться очень и очень плохо.
– То есть?
– Думаю, есть серьезная вероятность, что все мелкие события, на которые вы обратили внимание, должны со временем слиться в большую и весьма дурно пахнущую реку. Если позволите, я расскажу подробности через день-два, когда все точно выясню.
Майя пришла последняя и кроме торта принесла новость, так что к обсуждению грядущих неприятностей мы приступили не сразу. Торт был песочный с крыжовником, заварным кремом и меренгой и полностью поглотил все наше внимание. Когда же он кончился, мы были оглушены сообщением о помолвке Майи и Дэна. Пришлось запить торт игристым вином, отчего, понятное дело, к разбору материалов мы приступили с весельем и в легком настроении. Впрочем, это быстро прошло. Работы было действительно навалом. Распечатки газетных статей, сведения о банковских операциях, расшифровка сообщений электронной почты и коммуникатора, записи видеокамер, отчеты сотрудников полиции, нашедших тело… Читая это, я все отчетливее представляла большого черного волосатого паука, затаившегося где-то в темном углу. По-моему, баронесса – только одна из ниточек паутины. Хорошо, пусть не ниточка, а узел или даже целый ее лист. Но самого этого ядовитого паука мы пока не видели.
– Как интересно, – сказала Майя, которой достались газетные выдержки. – На протяжении последних трех месяцев из шести музеев в Союзе королевств пропадали орочьи артефакты. В Люнденвике, в Лютеции, в Вене, в Шефтларне – причем тут прямо из дворца Виттельсбахов – в Медиолануме и в Кракове. Выкрадено чисто, везде только по одному экспонату, и полицией ничего не найдено. Даже следов. А Макмердок хранила в архиве газетные статьи по каждому из случаев, причем вырезки не из одной и не из двух газет. Тут и желтая пресса, типа нашего «Ежедневного сигнала», и официальные, так сказать, рупоры правительств. Нашу баронессу сильно интересовали эти случаи и их освещение в прессе.
Мне был доверен разбор электронной почты и сообщений в коммуникаторе, и я тоже отчиталась:
– На первый взгляд ничего криминального. Практически стерильно. Ну, предположим, самую секретную почту она отправляла и получала с магическими вестниками, то есть следов мы не найдем. Но я уверена, что это не единственный ее электронный адрес и не единственный коммуникатор. Неужели в доме его не было?
– Нет, – сообщил Дэн. – Но не нашли еще много чего, например, горничная вспомнила, что мадам держала на тумбочке возле кровати карандашный портрет мужчины. Его в доме не обнаружили.
– Да, действительно! Там же были слуги! Горничные, дворецкий, садовник… и никто ничего не рассказал?
– Рассказали-рассказали, – включился в разговор Норберт. Он читал показания свидетелей по делу об убийстве. – В основном, конечно, жаловались на ее грубость и чудовищную неряшливость, но есть и кое-что интересное. Например, слугам было приказано отчаливать всегда в восемь вечера, ни минутой позже. Но одна из горничных забыла в кладовой подарок для подруги и тихо вернулась за ним через калитку для слуг.
– Вот как живут аристократки! – фыркнула я. – Отдельная калитка для слуг, почти как в королевском дворце!
– Не перебивай, я сам собьюсь, – строго посмотрел на меня Норберт. – Так вот, девушка услышала разговор в гостиной. Полагаю, что она остановилась подслушать, но сказала, что шла мимо.
– Да-да-да, ну вот такая медленноходящая девушка! Наверное, ее бабушка – черепаха, – влезла с комментариями Майя.
– Будете перебивать – никогда не узнаете, что именно она услышала!
– Все-все-все, мы
