и рассмеялся, смазав этим эффект моего перла.
— Савелий, ну как ты мог подумать, что я тебя обижу. Ты же мне все-таки не чужой человек, а родственник. Конечно дорога Нижний-Пенза мимо вас не пройдет. Правда когда, сейчас точно сказать не могу.
— Ваша светлость, — других слов предводитель уездного дворянства из себя просто выдавить не смог.
Человек он был очень не глупый, достаточно деятельный и отлично понимал, что такая дорога залог процветания Лукоянова. А своих других планов на развитие города я пока говорить не буду, всё это достаточно далёкая перспектива.
После моих слов Савелий довольно ухмыльнулся и со значением посмотрел на местные власти, типа ну, я вам что говорил. А вот на вице-губернатора даже смотреть было страшно, настолько его потрясли мои слова о нашем с Савелием родстве.
Новые дороги, которые я собираюсь начать строить в России, будут с твердым покрытием. Мудрствовать я не буду и это будет называться асфальтом. Как они пройдут я еще точно не решил, но дорога Нижний Новгород-Пенза-Саратов будет точно. Можно конечно и по Волге доплыть, но зиму никто не отменял, а решение срезать волжскую излучину само напрашивается.
А вот новая дорога Муром-Симбирск под вопросом. Сейчас конечно она есть. Идет правда немного севернее, через Арзамас. По большому счету не так уж она и нужна, но есть одно но — имения светлейшего князя.
И поэтому скорее всего будет и новая дорога Рязань-Муром-Симбирск, а вот как она пройдет это конечно еще вопрос. Хотя на самом деле шестьдесят километров, а это расстояние между Лукояновым и Арзамасом особо и не принципиальны. Тем более, что есть вообще сногсшибательный вариант: дорога Муром-Арзамас-Лукоянов, а дальше развилка на Симбирск и Казань.
Об этом варианте я естественно говорить на стал. Это оень далекая перспектива.
В Сызране мы были первого мая. За несколько часов до нас туда на завод приехал Сергей Петрович. Он оперативно закончил все порученные дела и устремился за нами по более короткому пути через Рязань и Пензу.
Его рассказ о реакции Петербурга на мою дуэль меня даже позабавил, очередное Сонино письмо вообще отправило меня на седьмое небо, так пишут обычно влюбленные восторженные девушки, а не женщины с кучей детей и ворохом всяких проблем, которые на их плечи взвалил благоверный.
А вишенкой на торте было окончательное решение Государя о строительстве сети новых дорог.
Из Москвы должны быть построены пять новых дороги: Смоленск-Минск-Варшава, Тула-Харьков-Екатеринослав-Перекоп-Севастополь, Кашира-Воронеж-Ростов, Владимир-Нижний Новгород-Казань-Уфа-Челябинск, Рязань-Пенза-Сызрань-Самара-Оренбург и дорога-перемычка Самара-Уфа.
Дороги на восток может строить Светлейший князь Новосильский, если пожелает. Качество дорог должно быть не хуже шоссе Петербург-Москва.
От Челябинска дальше в Сибирь Светлейший может строить дорогу какую желает без привлечения казенных средств. На территориях шести губерний: Владимирской, Нижегородской, Пензенской, Рязанской, Саратовской и Симбирской мне также дозволено строить любые дороги, но естественно без средств казны.
На подъезде к Сызрани мне в голову пришла одна интересная идея, поразмышляв над которой, я решил немного поменять свои планы, а когда увидел Сергея Петровича утвердился в своем решении окончательно.
В Сызрани сейчас меня интересовало только одно — наш асфальтовый завод. Я бегло осмотрел его, также по горизонтали еще раз пробежался по всем отчетам. Сергей Петрович уже понял, что мне в голову пришла какая-то гениальная идея и был готов выслушать её.
— Вы, Сергей Петрович, совершенно правы. Я решил немного изменить свои планы и предложить вам остаться в России и соответственно не ехать со мной в Сибирь. Как вы к этому относитесь?
Сергей Петрович неожиданно облегченно вздохнул и ответил мне совсем не то, что я ожидал от него.
— Спасибо, Алексей Андреевич. Скажу вам честно, я не горю желанием ехать за Урал, у меня даже какой-то страх.
— Отдохнуть ему просто надо, ваша светлость. Возраст уже сказывается, да и всякие болезни, ранения и контузии явно не на пользу, — пришел на помощь своему товарищу Иван Васильевич.
— Согласен. Поэтому давайте, Сергей Петрович, решим так. Поводов вмешиваться в положение дел здесь я не вижу, да честно говоря и теперь и времени нет. Все неприятные дела слава Богу благополучно разрешились, — я улыбнулся и сделал легкий поклон головой в сторону Сергея Петровича. Он расценил это правильно и ответил тем же. Тут и без слов понятны его заслуги.
— Мне надо как можно скорее оказаться в Забайкалье, — продолжил я. — Но надо обязательно посетить одно интересное место, это где-то верст двадцать в сторону Пензы.
В Сызрань мы ехали через Пензу, а потом более-менее прямо до Сызрани. Когда-то я в каком-то толковом словаре прочитал что, проселочная дорога это нечто пригодное для движения колесного транспорта, но не имеющая твердого покрытия, а поэтому временами местами непроезжая. Имеет синоним — грунтовая.
Вот именно такой и была дорога от Пензы до Сызрани, грунтовая и местами после прошедшего дождя практически непроезжая.
Не доезжая верст двадцать до Сызрани, мы были вынуждены сделать небольшую остановку. Прошедшие дожди сильно размыли дорогу при переезде через какой-то ручей, впадающий в речку Сызранку. Местный помещик согнал туда своих мужиков и они не спеша засыпали образовавшиеся провалы на дороге.
Объехать всё это мероприятие возможности не было, поэтому поневоле пришлось остановиться и я решил немного прогуляться по окрестностям.
Километрах в ста пятидесяти по прямой строго на северо-восток находится место, где через лет восемьдесят найдут огромные залежи диатомина. На Инзинский диатоминовый комбинат я как-то возил какое-то оборудование и поинтересовался что это такое.
Да и как было не поинтересоваться когда видишь потрясающие виды его выхода на поверхность. Работники комбината сказали, что никто толком не знает размеры месторождения, по точно под землей залежи диатомина тянутся в сторону Волги.
Поэтому когда на дне одного из разрывов я увидел странные бело-желтые камни, то сразу признал в них диатомин. Мужики быстренько вытащили несколько кусков и завернув в какую-то тряпку, положили ко мне в багаж.
Один из мужиков набрался смелости и спросил:
— А на что, барин, тебе эти камни нужны? У нас их тут много, землю чуть поглубже копнешь и
