целиком у графа и его тетки Екатерины Владимировны Новосильцевой. По мелочи кое-что нам удалось у них купить, но как подступиться к главному я не знал, пока не знал.
— Хорошо, а дальше как и что это нам дает? — идею сотника я отлично понял, он считает, что так будет до Бугульмы несколько короче.
— Верст на сто пятьдесят короче. Перевоз рядом со Ставрополем, дальше Красный Яр, затем Сергиевск и Бугульма. Дороги там правда похуже, — Авдей Серов немного ошибается, срезать крюк Бузулук-Богорослан идея правильная. А вот до Красного Яра ближе и проще ехать все-таки через Саратов, а не через Жегулёвский перевоз.
— Предложение принимается, только с небольшим изменением. Поедем все таки через Самару, я ни разу в ней не был, а посмотреть надо. Все таки через неё по любому дорогу вести придется.
Сейчас в Самаре смотреть совершенно нечего, кроме Струковского сада, да и то он уже в запустении. Поэтому в Самаре мы задерживаться не стали и сразу же направились в сторону Красного Яра.
Пятеро инженеров вошедшие в наш отряд: Григорий Петрович Андреев, Павел Дмитриевич Борисов, Николай Иванович Горшков, Андрей Михайлович Кочетков и Петр Андреевич Мельников поступили к нам на службу по рекомендациям моих друзей детства. Самым опытным и старшим из них был Петр Андреевич Мельников.
Пол года назад сорокапятилетний полковник расстался с императорской армией и в буквальном смысле едва успел снять мундир, как ему принесли письмо из Иркутска с предложением поступить на службу к светлейшему князю.
Трое дочерей были уже замужем и особо в папеньке не нуждались, с женой давно уже жили как чужие люди и поэтому после недолгих размышлений предложение было принято.
Полковник Мельников два года преподавал в Главном Инженерном училище как раз в те годы, когда на офицерском отделении учились Василий с Иваном, а затем опять вернулся на службу в армию.
Остальные четверо вместе с братьями учились в училище и получив от них заманчивые предложения, вышли в отставку и поступили на службу к нам.
Бывший полковник был ценнейшим кадром, чем он только не занимался за свою долгую службу. Но самым самым для нас был его опыт последних лет, его смело можно было называть инженером–железнодорожником.
За полгода до своего увольнения Петр Андреевич целый год провел в Англии и Европе и одним из его главных интересов были как раз появляющиеся там железные дороги. В какой-то степени железнодорожником можно было назвать и бывшего штабс-капитана Андреева.
Григорий Петрович Андреев был старше братьев на два выпуска и подружились они еще на кондукторском отделении. Штабс-капитан тоже был командирован за границу, но не в Европу, а в США. Я когда узнал об этом, то крайне удивился. Командировка русского военного инженера в Штаты в тридцатых годах 19-ого века — это что-то из области фантастики, но я уже не удивлялся тому, что действительность немного отличается от моего книжного знания истории.
США сейчас развиваются бурными темпами и там уже есть чему поучиться русскому инженеру. Особое впечатление на штабс-капитана произвели американские успехи в железнодорожном строительстве и оружейный арсенал Харперс-Ферри. Джон Холл только что покинул арсенал, но станки остались и конечно винтовки его системы.
Вернувшись в Россию, Григорий Петрович составил хвалебный отчет об увиденном в Америке. Но когда он докладывал высокому начальству о своей поездке,, нелегкая принесла на заседание Клейнмихеля, дежурного генерала главного штаба императора и одного из его фаворитов, который заявил, что штабс-капитана надо судить за растрату казенных средств, потому что за океан его посылали не за этим. Штабс-капитан Андреев вспылил и высказал всё, что думает об императорском фаворите прямо ему в лицо.
Скандал был жуткий. Григорий Петрович тут же хотел еще и стреляться с Клейнмихелем, но жена его удержала от этого безрассудства. В итоге он подал в отставку и влез в жуткие долги, чтобы возместить казне расходы на его командировку.
Потрясенная супруга, оказавшаяся внезапно у разбитого корыта, вспомнила о письме пришедшем из Иркутска во время командировки мужа. Тайн друг от друга у супругов не было и она предложила с этим письмом поехать к Анне Андреевне.
Рекомендация моих друзей детства на самом деле это выигрышный лотерейный билет, поэтому после беседы в кабинете, супруги были приглашены на обед, а на следующий день Петр Андреевич уехал на новое место службы, на завод светлейшего князя в Сызрань.
А его супруга не спешно собрала вещи, заплатила долг мужа, Анна Андреевна предоставила ей бессрочную беспроцентную ссуду и тоже отбыла на Волгу.
Трое других инженеров были однокашниками братьев и занимались всем что приказывало начальство, но пока без какой-либо специализации.
Все были женаты, но я решил, что их семьи пока останутся в Сызрани, неизвестно что ждет нас в Сибири, да и наши темпы движения скорее всего будут немного не посильными женщинам с детьми.
Братья очень ждут своих товарищей, особенно Андреева и Мыльникова. Они им очень нужны для строительства паровозов и самой железной дороги.
Так что приятные собеседники в долгой дороге до Иркутска у меня есть. Но когда мы выехали из Самары я подозвал сначала сотника Серова, мне было интересно почему он предложил срезать крюк Бузулук-Богорослан.
— Давай, Авдей Клементьевич, в не служебной обстановке по имени-отчеству, мне как-то так привычнее. Договорились?
— Договорились, ва… Алексей Андреевич, — я усмехнулся, молодец сотник быстро учится.
— Вот и хорошо. А теперь расскажи-ка мне почему ты знаешь, что через Красный Яр ближе?
— Я, Алексей Андреевич, за службу Государю тремя медалями был награжден и с последней турецкой войны хорунжим вернулся. А ту к нам в станицу с инспекцией пожаловал генерал Зарубаев, его послал генерал-инспектор всей кавалерии великий князь Константин Павлович, это было как раз перед польским восстанием. А я с генералом был знаком по персидской войне, он тогда еще полковником был и раненый чуть в плен не попал, а мы его отбили.
Речь у Авдея была правильная и хорошо поставленная, сразу видно было что человек он грамотный.
Его история была совершенно обычная и вообще-то рядовая. Генерал увидел знакомого и хорошо ему известного воина и
