нечто далекое, мысль о том, что он должен объясниться с Элен, но невероятная усталость не позволяла ему сформулировать ее отчетливо; пока было достаточно, чтобы это побуждение сохранялось в глубине сознания, а выразить можно будет, когда наступит подходящий момент. Шаги Поля на лестнице прозвучали совсем иначе, чем если бы это были шаги Элен, и он понял, что наваждение прошло. Сначала ему пришла в голову глупая мысль, что жизненный опыт Поля — совсем не праздная наука, поскольку он позволяет без излишней резкости, но и без обиняков сообщить худшую из худших новостей своему лучшему другу; потом он вспомнил, что не обратил внимания, когда приходил к Элен, где расположена кухня, и соответственно как далеко от ее комнаты стояла газовая плита. Некоторые детали еще и сейчас хорошо сохранились у него в памяти: во время их разговора Поль ни разу не попытался отвести взгляд в сторону, а после его ухода мысли Дени особенно занимала папка с рисунками, которую Элен забыла у него: он никогда не осмелится, хотя и должен бы это сделать, отвезти папку ее родителям.
IV
Ведь может же следующая волна накрыть окончательно эти горячие, как открытые раны, клочья пены. Однако соль их разъедает и, кто знает, когда волна отступит, не появятся ли они вновь, еще более жгучие, неизлечимые. В среду Дени побывал в К с визитом вежливости, а сегодня какая-то смутная потребность опять влечет его в те же места. Не явиться в школу утром в субботу — не такое уж большое преступление (за все время работы он не пропустил еще ни дня); детям он охотно объяснит, что вынужден был отлучиться по срочному делу, а директор ничего не узнает. Хрипы его малолитражки, двигатель которой зимой, когда его заводишь, обычно работает с перебоями, приковывают насмешливые взгляды прохожих. Если бы они узнали Дени, то немало бы удивились его желанию отправиться сегодня утром на машине в школу, которая совсем рядом. При выезде из Парижа движение замедляется, потому что многие сегодня едут за город на уик-энд.
Он никогда не ездил в К по автодороге — совершенно лишняя трата, потому что максимальная скорость его малолитражки не превышает предела, допустимого на национальной дороге. Возможно, Элен волновалась бы за него меньше, если бы он ездил по автодороге, но она лишь один раз коснулась в разговоре этой темы. Сегодня, поскольку он вынужден тянуться в правом ряду, ему кажется, что едет он даже медленнее, чем обычно, что, конечно, не так: не пройдет и часа, как он будет в К. Какие-то идиоты приструнивают его включением фар, когда он осмеливается выйти из своего ряда, чтобы обогнать грузовик. Начался сильный дождь, и «дворники» не справляются с обрушившимся на ветровое стекло потопом; еще больше заливают его стремительно проносящиеся мимо машины, так что, ослепленный, он внезапно оказывается на обочине. Он снова пытается выбраться на прямую дорогу, и тогда чуть не задевающие его автомобилисты добавляют к наказанию в виде фонтанов воды еще и звуковые сигналы — соответственно его неосторожности. Он должен пройти как бы сквозь узкий коридор между двумя рядами вооруженных шпицрутенами моряков; он сгибает свою голую спину и торопится, пьяный от ударов, к последней границе мучений. Он затруднился бы сказать, превращается ли пытка от того, что его подвергают ей такие же, как он, в подобие игры или же, напротив, унижение здесь становится еще более жестоким. Ему кажется, что наконец все кончилось, и тут самый последний и неожиданный удар жгучим огнем обжигает свежую рану. Появившаяся из самой глубины зеркала машина оглушает его, обгоняя как раз в тот самый момент, когда ему уже удалось выправить курс.
В классе длительность его забытья можно было бы легко измерить количеством бороздок на пластинке. А вот на дороге, где нет ориентиров, где дождь хлещет как из ведра и невозможно даже различить марки машин, узнать это нет никакой надежды. Для его собратьев, сидящих в других машинах, чьи затылки он с трудом различает сквозь потоки воды, бодрствующий водитель ничем не отличается от водителя спящего: от него требуется только не сбавлять скорость и ехать все время прямо. Если бы кто-то наскочил на него в тот момент, когда он выезжал с обочины, то вся сила удара обрушилась бы на него; пассажир, сидящий рядом с водителем пострадал бы несильно. А вот когда он обгоняет грузовик, то должен соблюдать дистанцию: опасность угрожает прежде всего пассажиру. Элен схватилась за крошечную ручку дверцы; она поняла, что, предложив отвезти ее домой, он устроил ей ловушку, причем она не знает, что опаснее: выпрыгнуть из машины на ходу или продолжать сидеть рядом с преступником. Он старается ехать тихо, рискуя привезти ее в К позже, чем предполагалось. Если бы не эти ужасные сиденья с впивающимися в тело пружинами, она могла бы спокойно поспать, пока они не приедут.
На бульваре Вязов он без труда нашел место для машины. Дождь почти прекратился, но, проходя под деревьями, он время от времени ощущает на себе холодный душ сбрасываемых ветром капель. Опасаясь дождя, он захватил с собой плащ, но, несмотря на то, что его прогноз оправдался, пальто здесь было бы более кстати: в этих местах температура часто бывает градуса на два ниже, чем в Париже, так что, почувствовав вчера запах весны, сегодня он убеждается, что зима еще не кончилась. Столы с террасы «Эльзасская пивная» на этот раз убрали. Тут он однажды поужинал, проводив Элен до порога дома. Не имея возможности проводить с ней все время, он взял привычку располагаться лагерем на завоеванных позициях. Эта трапеза показалась ему чем-то вроде репетиции их совместной жизни, и потом он приходил сюда в знак признательности; в надежде вернуться сюда вместе с ней, а то и сделать этот ресторан постоянным местом их встреч. Он взглянул на хозяина, официантов и даже клиентов с тем любопытством, с каким вернувшийся из изгнания человек смотрит на своих еще незнакомых соотечественников; он был так юн, когда уехал, и совсем не обижается на то, что его никто не замечает: пройдет время и на него обязательно обратят внимание. Однако некая тайная нетерпеливость побуждает его дать понять всем этим лицам, что скоро они станут для него родными.
Субботний рынок побогаче, чем тот, что бывает по средам. Крестьяне из окрестных деревень приезжают торговать продуктами и пользуются случаем, чтобы сделать покупки. Дени с трудом пробирается сквозь вращающуюся по кругу толпу; огромные,
