битвы на льду, который сейчас был алым от крови.
– Я никуда не пойду! – вцепилась я упрямо в Норда, когда все невесты смиренно зашагали к волкам, на что король вскинул заинтересованно брови, но глядя при этом весело и так, словно ждал от меня именно этого – неповиновения. – В прошлый раз я отпустила от себя Норда и его наказали незаслуженно жестоко!
– Что ж, справедливо, – неожиданно кивнул король, махая рукой на ледник снова. – Идем, задира. Девочки тебе покажут, где у нас медпункт. Заштопаешь его сама. Только не чпокаться мне тут! Терпите до ночи!
Я не знала, мне нервно рассмеяться или смутиться на последнее его замечание. Но в конце концов ничего делать не пришлось, потому что мы пошли в ледник и я прошептала Инире губами: «Увидимся вечером!», прежде чем снова попала под своды огромного ледяного зала.
Здесь снова было тихо.
Берсерки словно позабыли про то, что они хотели революции, и теперь занимались каждый своим делом, не обращая никакого внимания на нас.
А я шла за Нордом, крепко держась за его руку и чувствуя, как наконец в душе разливается умиротворение и тепло.
Он рядом! Он живой! И я его!
Мне казалось, что в этом ледяном мире я уже увидела достаточно, но не смогла сдержать удивления и округлившихся глаз, когда нам навстречу вышла миниатюрная девушка с длинными черными волосами, которая шла следом за малышом, шустро ползущим по полу.
Он шлепал маленькими ладошками по льду, вереща от восторга.
Прелестный малыш с такими же черными волосами и просто нереальными синими глазами с длиннющими черными ресницами.
На нем были всего лишь какие-то носочки и легкий костюмчик, отчего в первую секунду хотелось вскрикнуть и подхватить его на руки, чтобы согреть, пока карапуз не заработал воспаление легких.
Я бы сделала это, если неожиданная мысль не пронзила мозг.
Он тоже Берсерк!
Только еще очень маленький.
Но, видимо, как и большие представители своего рода, он совершенно не боялся никаких морозов.
– Медвежата отказываются спать, – улыбнулась девушка, останавливаясь посреди зала, когда карапуза подхватил на руки Карат и прижал к себе, блаженно закрывая глаза.
Малыш издал восторженный вопль, принявшись покусывать Берсерка за подбородок и при этом издавать какие-то звуки, очень напоминающие урчание.
Ничего милее этой пары за последнее время я не видела.
– Знаешь, я согласна с папой, что вам со Звездой пора подарить Нефриту братика, – девушка тут же оказалась в объятьях Севера, и, судя по тому, как нежно и страстно он прижал ее к себе, она была его женой.
– Или сестренку! – гаркнул король, на что я не смогла сдержать улыбки. – Козявка, покажи Задире, где можно заштопать ее ненаглядного, пока он не истек кровью до обморока!
Девушка совсем не обиделась, только покачала головой и тут же повернулась ко мне, протягивая руку:
– Я – Мия.
– А я Алула, – я неловко, но искренне пожала ее небольшую белую ладошку, чувствуя себя почему-то очень смущенной, когда девушка неожиданно легко обняла меня, выбираясь из объятий мужа, и кивнула на коридор, где я уже была.
– Идемте.
Мы снова петляли по бесконечным лабиринтам, где запросто можно было заблудиться, встречая на своем пути других девушек.
Все они улыбались мне и были такими милыми, словно я оказалась в месте, где каждая из них была моей сестрой.
Злата, Лада, огненная красавица с забавным именем Ягода, а еще голубоглазая Мишка с круглым животиком и просто фантастически красивая Звезда, на руках которой было сразу два малыша с сосками, – все они обнимали меня и были готовы помочь в чем угодно.
– Вот коробка с медикаментами, – Ягода принесла увесистую коробку, где все лежало крайне аккуратно. – Нужно обработать раны и убедиться, что в них не попала никакая грязь, хотя здесь ее найти очень сложно. Вот с этим обращайся очень осторожно – эту штуку называют ядом Кадьяков! Обмажь края ран, только смотри, чтобы он не попал в кровь! Держи перчатки! Яд не навредит в малых дозах, он отлично замораживает любую боль, кожа от него просто немеет и перестает что-либо чувствовать. А потом можно зашить самые глубокие порезы. Алекс привозил нам одну очень хорошую штуку… – девушка принялась искать ее, но, видимо, не нашла, тут же подскочив. – Сейчас у девочек спрошу, куда мы ее дели, и принесу! Справишься сама здесь или мне остаться?
– Справлюсь, – кивнула я ей с улыбкой и огромной благодарностью.
– Крови не боишься? Сознание не потеряешь?
– Нет, все будет хорошо. Спасибо, Ягода.
– Обращайся в любое время, – широко и очаровательно улыбнулась она, вылетая в коридор, где раздался пока еще незнакомый, но низкий мужской голос, чем-то похожий на голос короля, только не такой громкий:
– Облепишка, кухня освободилась.
– Я очень рада за тебя, любимый.
– Это был как бы намек.
– У меня как бы тоже, – хохотнула задорно девушка, и, судя по звуку, кто-то кого-то шлепнул. – Сегодня ты готовишь сам.
– И блинчики?!
– Особенно блинчики, сладкий! У меня дела!
– Что значит дела? А я? Малинка! Твое главное дело – это я!
Шаги удалялись, а я почему-то никак не могла перестать улыбаться.
Это место было изо льда.
Эти мужчины были большими и кровожадными.
Но в этом месте было столько поддержки, сколько я не видела в мире людей.
В глазах этих девушек было столько любви и обожания, что это походило на большой теплый океан, откуда не хотелось уходить.
– Тебе нравится здесь, – почти промурчал Норд, усаживаясь так, чтобы у меня был доступ к его спине, а я дрогнула, увидев перед собой разодранную кожу своего медведя. – Мне не больно, когда ты рядом, Алу.
Он поймал мою ладонь, потянув ее вперед, и
